Адель

Инстинкт в узде не удержав,

Заслышав лай неподалеку,

На ветку взобралась стремглав,

Тем самым вскрыв всю подоплеку

Своей хозяйки крика.

Она была безлика.

Спиной стояла к другу моему,

И лишь безлика потому.

Пропитанный беспомощностью голос

В мужчине пробуждать обязан логос.

А если он к тому же женский,

То лавры подвига – вселенски!

«Не волнуйтесь. Что случилось?»,–

Подходя к ней резвым шагом,

Изучая ее взглядом,

Оказался с ней он рядом.

Зеленые глаза, украдкой,

Предстали перед ним загадкой;

И головы неторопливый поворот,

Нехарактерный для сложившихся хлопот.

«Вот…», –

Слегка растерянно произнесла

Кокетка моего пера.

Она пленительно легка,

Невысока, на каблуках.

Миниатюрно-дерзкий носик;

И с робкой дрожью на губах,

Через мгновение попросит:

«Любезны будьте, помогите!

Все быстро так произошло…

И что так на нее нашло?!

Всегда гуляли в этом месте;

И лай собачий ей знаком,

И страх, казалось, неуместен.

Мне, нерадивой, поделом!»

Он, снисходительной улыбкой

Отчаяние незнакомки обуздав,

Решив полезть за кошкой прыткой,

Рубашки закатал рукав.

Но удержать себя не мог!

Любил он приводить в восторг

Пол слабый, ненадежный.

Ах, льстец он, невозможный!

XI.

«Не стоит милой столь особе

В прелестный день по пустякам

Тревогам поддаваться, злобе.

Я руку помощи подам!

Тем паче, что мое ведь кредо,

Наследованная от деда:

В любой ситуации – победа,

Без перерыва на обеды», –

В улыбке проходила та беседа.

Слегка пижонист и надменен

(Он в этом деле неизменен).

Она, смущаясь, улыбалась

И пальцами виска касалась.

Движение ловкое, второе,

Уверенное моего героя –

И словно покоритель Трои,

Взобрался ввысь по древу воин.

Маневр сей Софью не смутил,

Она прижалась крепко к ветке.

Всей хваткой цепкой, что есть сил,

Застыла в виде статуэтки;

И в левой вот уже руке,

На безымянной высоте,

Виновница сентябрьских тревог

(Читать умейте между строк)

У Радамеля оказалась

Да вместе с ним с небес спускалась.