Смягчённая конструкция

Кстати, вот, может, этот мэр к нам присоединится? Как его там?

– Николай Исаевич.

– Да-да, мистер Талл, посмотрим, что он из себя представляет.

Глубокая чёрная дыра, наполненная страхом, отчаяньем, горечью и ужасом. Попавший сюда без всяких причин получает огромную дозу безумия, и без разницы, кем ты себя возомнил, здесь ты настоящий, и не тебе решать насколько сильно темнота сломает тебе хребет.

Темнота, ничего не вижу, нет даже очертаний хоть каких-то предметов, но я чувствую, я точно знаю, что я в этой долбанной комнате.

Почему, ну почему я нахожусь всё время здесь?

– Аня, почему мы тут, почему мы постоянно в этой комнате?

– Я не знаю, – ответил голос в темноте.

– Хорошо, что я тут не один.

– Один?

– Я не один.

– А с кем ты?

В эту же секунду вспыхнул свет, наполняя проклятую комнату. Я огляделся: стою один, никого больше. Стол, стул, кровать, торшер, дверь, окно за шторами и никого.

– Кто тут? – испуганно бросил я вопрос в воздух. Тишина, я спросил ещё раз: – Тут кто-то есть?

– Ты же здесь.

Я огляделся, и правда я здесь, к чему такой тупой вопрос, есть ли здесь кто-то ещё.

– Я здесь? – вновь спросил я пустую комнату.

– Да, я тут.

– Хорошо, что я здесь, иначе я и не представляю, где бы я был, не будь я здесь.

– Представляешь.

– Да, – согласился я, опустив голову, – Представляю, – и тут же в голове возникла пустота, стремительно заполняемая темнотой, страшной, ужасной тьмой. Тело стало потряхивать, глаза налились слезами, страх застыл в них.

Холод пронзил руки, ноги, голову, я будто провалился под лёд. Ужасная боязнь пошевелиться, чтобы не ускорить процесс поглощения меня тьмой, но так хочется погреть руки, особенно правую. Душа мечется, пытается сделать хоть что-то, но ей не дают, её уже жрут живьём.

– Тише, тише, тише, – послышался шёпот, сердце забилось, вот она – соломинка, вот он – пруток спасения. – Тише, тише, тише, – шёпот не изменялся, одна тональность, одна скорость, одна громкость.

 – Тише, тише, тише – СЛЫШИШЬ!!! – в голове произошёл диссонанс, этот безумный крик разорвал все связи, потеряна возможность логически думать, сопоставлять, понимать.

– Кто?

– Кто ты?

– Я не знаю, кто я, а ты кто? Аня?

– Аня? Или Сона?

– Сона?

– А кто такая Аня?

Я, наконец, моргнул и, открыв глаза, понял, что стою посередине комнаты, в левой руке зажат огромный тесак, а правая рука глубоко распорота от кисти до плеча.