Бар

Из нас двоих я больше походил на отца, поэтому Лиза взяла себе роль волевой и жесткой «главы семейства».

Я продолжал бубнить в телефон:

– В сотый раз пропускаю эту сцену, просто невероятно! Долбаный завтрак! – я пытался донести до Лизы свое разочарование в полной мере, но она не слушала моих причитаний.

– Раз уж тебя все-таки не застрелили, будь добр, не спали квартиру и сними, уже наверняка горящую, сковородку с плиты, – ее тембр довольно нелепо звучал в китайском динамике телефона, но это никак не сказалось на скорости, с которой я отреагировал и, вновь проскальзывая по паркету, побежал на кухню.

Комната и вправду уже начала пропитываться дымом от горелой яичницы. Я бросил лопатку в раковину (отметив, что в раковину не полетел телефон) и быстро схватил обжигающе горячую ручку сковороды, переместив ее под ледяную воду. Шипение прекратилось, а белый дым жадно поглощала приоткрытая форточка. Выдохнув, с чуть наигранным облегчением, и упершись плечом в холодильник, я продолжил разговор:

– Я даже не знаю, радоваться мне твоему звонку или нет, утро определенно пошло не по сценарию, – я пытался говорить с иронией, и Лиза это понимала.

– Радоваться точно не придется, Артур, – она будто споткнулась, – мама умерла.

Я не сразу сопоставил все слова, произнесенные ею, в законченную мысль, но через секунду в голове все улеглось. Она сказала это так, будто наш любимый теннисист вылетел в четвертьфинале, и даже не дала мне отдышаться от беготни.

Она продолжала:

– Мы должны все организовать и… Прости, ты в шоке. Я не знала, как лучше тебе это сказать. Как по мне – вырвать больной зуб, отвлекая птичкой за окном, самый лучший способ, – Лиза тяжело вздохнула. – Прости.

Я молчал и не мог заставить язык двигаться. Перед глазами все время стояли эти дурацкие кадры из фильма по телеку, в который я пялился, пока не выключил звук: два киллера – звезды Голливуда – орут друг на друга, по уши усыпанные остатками человеческого мозга.

Я представлял, как после отснятой сцены они в шутку ели эти (наверняка съедобные) ошметки, притворяясь, что мозги настоящие.

– Мне жаль, я уже успела оправиться, насколько это возможно. Дядя Антон разбудил меня в пять и сообщил о трагедии. Ты тоже сможешь с этим справиться, я знаю.

– Что нам нужно делать? – я прервал мысли о фильме и попытался спросить что-то более или менее логичное.

– Ничего, просто прилететь домой.