Алчность

2

Судьба довольно странная штука, думал, идя по направлению в один из лучших ресторанов города, мещанин Никита Селиванович Бруслов.

Еще пару месяцев назад он был практически разорен и с весьма плачевной перспективой. Две деревни были перезаложены, об этом узнали кредиторы, разгорелся скандал. Его должны были посадить в долговую тюрьму, о чём ему – не без удовольствия заявлял следователь 3–го сыскного управления Звягин. Чем было вызвано это удовольствие следователя от положения Бруслова, сам Никита Селиванович объяснить не мог.

Звягина он ранее не знал, ничем насолить ему не мог, на допросах вел себя выдержанно и почтительно. И, тем не менее, этот служитель закона получал наслаждение от тяжелой ситуации Бруслова. Хотя и предвзятым назвать его было нельзя. Все по протоколу, все вроде правильно, но глаза – в них читался исследовательский интерес к эмоциям Бруслова. Ему нравилось реакция на ущемленное самолюбие ранее достойного человека. Так видимо зоологи исследуют действие тока на мышах. Они ведь не получают удовольствие от страданий животного, нет – им интересен результат. Не более того. Вот такой мышью чувствовал себя Никита Селиванович.

И тут – произошло ЧУДО! Никак по–иному назвать далее описанные события нельзя. Но по порядку……

В связи со скудностью средств наш герой был вынужден жить в съемном углу в доходном доме Ипатова. Место хоть не привлекательное с точки зрения чистоты и порядка, но удобное с точки зрения расположения. И снимал он целых 5 метров квадратных.

Хотя квадратными их нельзя было назвать. Комнатка была огорожена сбитыми досками и образовывала подобие треугольника. Единственной отрадой этого угла был кусок печи нарядным айсбергом выступающий в хороводе сбитых досок. Сам дом состоял из четырех этажей. Был он хоть и запущен, но отстроен добротно. Ни одной трещины не пошло по кладке за несколько столетий, которые дом стоял на этом месте. Видно, было что род Ипатовых был, в свои времена богатым и родовитым. Дом был старый, надежный, крепкий и ничем бы не выделялся из соседствующих домов ежелиб не маленькая, но удивительная особенность. В фасаде здания над входом был вмурован лебедь черного цвета. Когда он появился и по какому поводу никто не ведал, но, сколько москвичи помнили, этот дом всегда фигура лебедя была на этом месте. И сделано она была превосходно. На черном металле настолько точно были прорисованы и выкованы перья, изгибы, что создавалось впечатление, будто он живой.