Грани сна

Большинство депутатов и приглашённых, включая Лавра, были в лаптях, пусть даже некоторые сделали их из лыка, раскрашенного в разные цвета. Немногие были в праздничных рубахах. Князь Омам явился народу в алом шёлке, подаренном ему самим Вятко-князем. Некоторые надели нечто вроде жилетки, скреплённой у ворота драгоценным камнем или железной запонкой, а порты у них были заправлены в моршни, своеобразные сапоги из цветной кожи.

Все они были земледельцами, и почти все имели дополнительные ремесленные занятия: кузнецы, плотники, ткачи, гончары.

Князь Омам только что вернулся из поездки к Вятко-князю, который в своём заокском Городе?нце, стольном граде вятичей, провёл широкий княжеский сход – и в соответствии с полученными там верховными указаниями предложил Омам вечу москворецкому широкую программу кадровых и прочих перемен. Происходящее настолько походило на всевозможные собрания трудящихся, которые Лавр помнил по своей жизни в далёком советском будущем, что он только глаза вытаращивал.

Сначала совместно протанцевали вокруг «священного места», примыкавшего к вечевой площади, каменного требища с жертвенником. Потом князь начал свой доклад.

– Всё у вас есть! – вещал он. – И что вы делаете в своей семье, то ваше. А что вы делаете для других, то наше общее у нас на Москве, на реке. И тут я решаю, что и как. А таких, как мы, много по другим рекам, на Оке и Клязьме, на Упе и Лопасне. И везде там, что делают для себя, то их.

– Лепо! Лепо! – закричал народ.

«А класса купцов, наживающихся на торговле, нет. – заметил себе Лавр. – Эх, сюда бы наших университетских профессоров! Вот бы подивились».

Князь Омам, судя по солнечным часам на вечевой площади, потратил на восхваление Стрибога, Вятко и его мудрости около часа, а потом счастливым голосом прокричал:

– Великому господину Вятко по нраву железо, которое мы ему посылаем! А особливо рад он, какие ножи, и серпы, и топоры делает наш Великан!

Мужи радостно загудели и повернулись в сторону Лавра, благо, он был виден отовсюду, поскольку по росту превосходил всех на две головы.

– Вятко нож, кованный Великаном, взял в свою руку, и хвалил!

Толпа взревела ещё громче.