Венецiанская утопленница

Кормил священник внука всё это время тремя продуктами – мёдом, молоком и маком.

Весь день Никаноры вместе. Дома и на пасеке, в саду и на реке. И в городе их на любой улице встретить можно.

Прогуливается дед с внуком под руку вдвоём и тихо беседуют. Прохожим нравится улыбаться им. Отец Никанор благословляет прохожих. Он знает достаточно о каждом, чтобы взять его душу. Насущной надобности нет. Ни раю, ни аду святой отец не служит.

Отец Никанор верный пёс клана Кога – поклявшийся вечно служить императору Японии.

Раз в месяц он выпускает белого голубя из клетки. На лапке птицы нефритовое кольцо. В кольце письмо. В письме отчёт о жизни города и его тайнах – военных, светских и мирских.

Пятьдесят один год отец Никанор отправляет сообщения в пустоту.

За все эти годы он ни разу не получил ответ. Птицы улетали, чтобы никогда не возвращаться. Наверное, они возвращались в голубятню своего первого хозяина, или их убивали царские соколы.

Священник разуверился, что существует Страна восходящего солнца и что она не явилась его детским бредом.

Слава богу, началась война.

9

Пьяные начали попадаться ещё за два квартала до трактира. Извозчик привычно лавировал лошадью между качающимися телами. Мужик в треухе ухватил лошадь под уздцы и был протащен ей три метра. Животное чуть не задохнулось от дыхания человека.

Лица местных женщин были ярче, чем самцы уток мандаринок в брачный период. Многие показывали ноги и грудь прохожим.

Барышня закрылась воротом пальто от посторонних взглядов, и всё равно в её адрес долетело несколько предложений со всеми анатомическими подробностями. Извозчик поднял откидной верх и намекнул, что за безопасность пятак надо будет добавить.

За квартал до цели изменился дух города. Здесь он был горячий, гнилостно-сладкий. Буквально лип к телу.

Стены лачуг были покрыты зелёной слизью, медленно стекающей и увлекающей за собой мёртвых насекомых.

Мостовая собирала на себя все нечистоты и манила спившихся, как постель клопов.

Песня летела из окон трактира – герои знают, что скоро умрут, и наплясаться не могут.

В «Козье болото» беспрерывно кто-то входил. Выходили очень редко, и то на мгновение – заорать дурным голосом, упасть лицом вниз и полежать, получить или дать в морду, чаще и то и другое.

Барышня вошла в легендарный трактир «Козье болото».