Записки уездного учителя П. Г. Карудо

Он схватил одной рукой Степана Кирилловича за шиворот и поднял как тряпичную куклу, свободной рукой он в один момент вытащил ключи на маленьком стальном колечке и положил их на стол.

– Что ж, позвольте хоть откланяться благородным манером, – проговорил вдруг Степан Кириллович, подняв на нас свое, как будто обрызганное грязью, лицо и все еще стоя на цыпочках, поскольку Федор Федорыч и не думал его отпускать. – Пусть мы и по разные стороны баррикад…

Договорить он не успел, Федор молча и сурово вытащил его из кабинета.

– Федор Федорыч, держите себя в руках! – крикнул из кабинета Алексей Иванович.

– Петр Григорьевич, – обратился он ко мне. – Мне жаль, что вы стали свидетелем всей этой сцены, однако мне не хотелось бы, чтобы вы выносили какие-либо суждения только лишь исходя из увиденного.

– И в мыслях не было, – ответил я. – А что, он и впрямь из "потрясателей основ"? Что он там кричал про "уже сделанное"?

Алексей Иванович досадливо махнул рукой:

– Да на оружейном заводе нашем кто-то разбросал прокламации революционного содержания.

Об этом уж весь город знает, а этот, как сорока, несет да приукрашивает… Впрочем, довольно об этом. Вы пока обустраивайтесь, а потом заходите ко мне, получите списки учащихся, и насчет вашей квартиры потолкуем.

Обустраивать мне было нечего, но для приличия я некоторое время посидел в отбитом у якобинца кабинете.

Глава 4. Выход в свет. Непоседливые гимназисты

В кабинете Алексея Ивановича я получил требуемые списки и адрес своей новой квартиры.

Как я вскорости узнал, мне предстояло жить в двух чистых и светлых комнатах, нанимаемых в доме одной чрезвычайно старой, почти ветхой солдатской вдовы. Хотя жилище мое располагалось далековато от места службы, почти уже на окраине, в рабочей слободе, комнатами я остался вполне доволен. Да и с хозяйкой, по-видимому, никаких сложностей не предвиделось, порой ее даже сложно было заметить.

Не успел я толком разложить вещи, как в дверь уже постучал Федор Кузьмич.

– Ну-с, позвольте поздравить с новосельицем! – воскликнул он, звонко хлопнув в ладоши.

 – Но вы, я вижу, еще не готовы?

– Да разве уже вечер? – удивился я.

– Помилуйте, шестой час! Уже давно пора нам ехать.

– Но позвольте мне, по крайней мере, переменить платье.

– Ну, бросьте, Петр Григорьевич! У нас ведь все запросто. К тому же воскресный вечер у Видясовых – дело обыденное.

Через несколько минут мы уже ехали в бричке по темнеющим городским улицам.