Зона сна

Морок исчез, зато прилетели две вороны и, каркнув, сели на ветку прямо напротив него, стряхнув с ветки снег. В голове возник ровный звон и больше уже не пропал.

А потом он обнаружил себя лежащим на лавке в трапезной, и увидел Маргариту Петровну, обмахивающую его полотенцем. Товарищи по училищу заглядывали через её плечо.

– Очнулся! Очнулся! – радостно завопил кто-то.

Маргарита Петровна присела на лавку, положила голову Стаса себе на колено.

– Ну, что это такое? – сказала она таким сладким тоном, каким, наверное, разговаривал волк с козлятами после того, как кузнец подковал ему голос.

 – Как ты? Головка не болит?

Запас рыданий, который только что замёрз у Стаса в глотке, теперь отогрелся и вырвался наружу бурным всплеском.

– Напугал, напугал нас большой дурак, – ворковала Маргарита Петровна. – Мы его прогнали из-за стола с его мерзкой лягушкой, – и она возвысила голос, чтобы слышно было и за дверями: – Ужо мы его накажем, чтобы маленьких не пугал!

Отрыдавшись, Стас спустил ноги на пол и огляделся.

Его соученики рассаживались за столом, чтобы продолжить трапезу. Только Дорофея не было видно. Алёна тоже садилась за стол и не смотрела на Стаса.

– Я был в обмороке? – спросил Стас тонким голосом.

– В нём, – подтвердила Маргарита Петровна. – На солнце перегрелся. Ничего, со всеми бывает. После города-то…

– А долго? – спросил Стас.

– Да не очень, с минуту. Глянь, Матрёна только ещё бежит.

В трапезную влетела раскрасневшаяся Матрёна.

– Что с барином? – крикнула она.

– Всё в порядке, – ответила Маргарита Петровна. – Лёгкий обморок. Голову напекло.

– Ах, ты же, Господи! – Матрёна всплеснула руками и уставилась на бедолагу с неподдельной жалостью. – Вы уж аккуратнее, барин. Хотите, я вам шанюжек к ужину напеку?..

– Хочу, – сказал Стас, сам себе удивляясь: по всем прикидкам он бы, представ перед Алёной в таком дурацком виде, должен был впасть в тоску и отчаяние, а он не впал.

– Ну, и славно! – сказала Матрёна и улыбнулась белыми зубами.

На пороге возник Дорофей, полный раскаяния.

Глядя в пол, он пробубнил:

– Маргарита Петровна, можно я доем?

Доцент Кованевич гневно глядела на него и не отвечала.

– Я больше не буду так шутить, – пробасил Дорофей.

– Что ж, садитесь, – сказала Маргарита Петровна с отвращением. – Но предупреждаю, ещё один такой проступок, и я ходатайствую о вашем отчислении с практики.

– Да кто же его знал, что он такой слабак… – буркнул Дорофей и начал наворачивать остывшие щи.