Зона сна

Директор – доктор Глостер, представил премьеру персонал лаборатории, особо выделив тех, кто участвует в погружениях или, по научному, в тайдингах, а затем, оставив сотрудников на рабочих местах, увёл его в тот же зал и прочёл тот же доклад, что неделей раньше читал Макинтошу, но только в этот раз максимально упростив изложение. Было известно, что премьер – блестящий стратег, но в технике – полный ноль. Болта от шурупа не отличит.

Выслушав доклад, премьер-министр довольно покивал головой и резюмировал:

– Итак, док, вы научились передвигаться во времени.

Несчастный Глостер едва не поперхнулся.

– Ваше превосходительство, – сказал он осторожно. – Это не совсем так. В итоге определённых манипуляций мы действительно попадаем в разные времена, но мы не знаем, где передвигаемся.

Премьер удивился.

– Как? – спросил он. – Разве это не одно и то же?

– Совсем нет, сэр. Представьте, что вы идёте ночью по чужой неосвещённой комнате. Вы передвигаетесь в темноте, но попадаете в разные углы комнаты. Мы не знаем, что представляет собой та среда, в которой мы передвигаемся, – что это за, так сказать, «комната», – хоть и научились определять некоторые параметры этой среды.

Мы называем её «темпоральным колодцем», но природа явления нам неизвестна! Во всяком случае, оно – и не темпоральный, и не колодец.

Премьер, вздёрнув брови, посмотрел на Джона Макинтоша. Джон Макинтош, насупив брови, посмотрел на Сэмюэля Бронсона. Тот встал:

– Джентльмены! Так ли уж нам надо углубляться в теорию? Насколько я понимаю, его превосходительство интересуется практическим применением явления.

Поэтому оставим теорию специалистам. В конце концов, никто до сих пор не знает, что представляет собою электричество, но это не мешает нам использовать его.

– Да, да, – поспешно сказал премьер. Он тоже не знал, что такое электричество, и не хотел показывать этого. – Давайте поговорим о применении. Сэр Джон объяснил мне, что ваша техника не даёт нам оперативного простора в двадцатом веке.

– Совершенно верно, сэр.

Мы выходим в режим насыщения, получая физические фантомы, на глубине в триста лет. На глубине от ста пятидесяти до трёхсот лет нам удаются прекрасные призраки, но вместо разговора они издают завывание и звон и практического значения не имеют, поскольку их сдувает любой порыв ветра, и они почти не слышат. А ещё ближе к нашему времени максимум, что мы можем, это, в ряде случаев, позволить себе участие в спиритических сеансах в качестве бесплотных духов.

– Вот как.