На крыльях феникса

 – Давай, неси деньги! И еще сотню экю лично мне!

– Я н-н-е могу, хозяин будет…

– Чего ты сказал, тварь?! Неси, иначе твои руки кривые отрежу! – брызжа слюной начал выкрикивать угрозы посетитель

Он выхватил из-за пояса длинный нож с широким лезвием, предназначенным для разделки мяса.

Мальчишка в ужасе и со слезами на глазах взглянул на оружие и едва слышно пролепетал:

– Я п-п-принесу…

– Пошел!

– А ты знаешь, что это называется ограблением? – обратился паладин к посетителю, встав с лавки и подойдя поближе.

– Я сам знаю, что как называть! – огрызнулся мужик. – Не лезь в чужие дела, приятель. Понял? Без причиндалов хочешь остаться?

– Брайан, – сказал один из его нетрезвых друзей. – Ты на накидку посмотри! Это ж феникс! Лучше не связывайся с паладином!

– Заткнись, придурок! – ответил Брайан приятелю, затем повернул голову в сторону Себастьяна. – Вали отсюда, паладин! Или ты посмеешь обнажить меч против человека?

Я паладин, и моя цель защищать смертных, да не поднимется мой меч против них.

Прозвучала в голове голосом Тобиаса Шумейкера вторая строчка присяги. Поборник Ординума не сказал ничего (но сказать хотел многое), только положил левую руку на рукоять и легонько отодвинул ножны назад, ближе к спине.

В Ордене мало времени уделялось рукопашному бою, ибо кулаки против Абсолютного зла не помогут. А Себастьян уделял ему еще меньше времени, за что и может поплатиться сейчас.

Хотя это его не останавливало.

– Успокойся, немедленно. И извинись перед парнем. Точнее, попроси прошения. Он, в отличие от тебя, не желал никому зла, а просто выполнял свою работу, – постарался спокойно говорить Себастьян, хотя в его сердце было желание научить мужика культурному поведению с помощью столешницы.

– Я не собираюсь извиняться перед этим уродом! Если не уйдешь, тоже получишь! Думаешь, я боюсь тебя? Да вы, паладины, не способны без меча и щита вести бой!

– Себастьян, ты лучше… – предупреждающе произнес волколюд.

Себастьян не обернулся, вместо этого на Джаспера удивленно взглянул юный трактирщик.

Взгляд паладина был направлен только на Брайана и его мясницкий нож.

– Положи нож и уходи, и больше никого не трогай, – предложил Себастьян, выдавливая эту фразу из себя. Ему сейчас вспоминался мальчик в придорожной часовне. Которого сначала лишили языка, а затем и внутренних органов.