Необычные вещи. Повесть

 – Да, не ты. От тебя враньем не пахнет.

Он аккуратно поставил ребенка на пол и начал водить носом, словно принюхиваясь к чему-то. Все дети кругом засмеялись и захлопали в ладоши. Это им показалось забавным. Всем, но только не Антону. Это больше походило на то, как огромный волк нюхает холодную крупу снега, пытаясь отыскать след больного раненого животного.

Аниматор переводил взгляд с одного ребенка на другого, пока не остановился на Мишке.

– Ты – ткнул он пальцем в возмутителя спокойствия и все дети замерли.

Может это была такая игра?

Мягко ступая, Дед Мороз подошел к Мишке, нагнулся к нему и прошептал:

– Ты зачем хулиганишь?

Сердце у Антона замерло, а затем забилось с удвоенной быстротой. Он ни разу еще не видел Мишку таким испуганным. И ему стало страшно за этого дурачка.

Аниматор выпрямился, широко улыбнулся и, повернувшись к малышне, спросил:

– Дети, давайте придумаем, как наказать нам Мишу, что бы он нам не мешал?

Антон вздрогнул. Он не помнил, что бы дети говорили ему свои имена.

Может, он услышал что в момент игры?

Со всех сторон посыпались разнообразные предложения. Кто-то предложил превратить его в мышь, кто-то в обезьянку, а одна девочка тихо пролепетала:

– А давайте его сделаем маленьким-маленьким, как щелкунчик?

Эта идея пришлась Деду Морозу по душе, потому что он громогласно захохотал и стукнул посохом.

А дальше все происходило одновременно, и Антон немного потерял нить событий.

Аниматор принялся что-то кричать на распев. Он размахивал зажатым в руке посохом, отчего красный халат на груди распахнулся.

Но лишь на мгновение, так как в следующий миг, старик запахнул его. Но этого мига Антону оказалось достаточно, что бы разглядеть матовый блеск темно-синего камня, висевшего на серебряной цепочке.

За дверьми стихла музыка, и послышались сердитые голоса. Кто-то из взрослых закричал: «Вы не имеете права», но тут же осекся и замолчал.

Аниматор бесновался вокруг елки, а Мишка смотрел на него испуганными глазами. Хотя, испуг постепенно начал исчезать, уступая место привычной наглости.

Весь его взгляд говорил: «что ты мне сделаешь, старый недоумок?»

Посох взвился высоко над головами детей, своим окончанием доставая до елочной макушки и едва не сшибая ее. С гулким стуком палка опустилась на пол, и в этот момент дверь с треском распахнулась. На пороге возникло с десяток людей.

Все дети оглянулись на вошедших, и лишь Антон, как зачарованный, смотрел на посох, не отрывая от него своего взгляда.