Макс Хайт. АнтиВенторская Бригада

– Привет, бабуль! – он был рад, что смог наконец-то познакомится с ней вживую, до этого мальчик видел её только на фотографиях, но там она была гораздо моложе и счастливее. Бабушка мгновенно вскочила, попыталась привести себя в достойный вид, но давалось ей это с трудом.

– Максик, внучок! Где бутылка? Ну я же просила! – она схватилась за голову. – Похмелье – жуткая штука… Не пей никогда! Ты понял меня!? Понял!? Это, того, располагайся и беги за спиртным! Жду.

Дионея снова грохнулась на пол без сознания.

Подросток решил пока не принимать радикальных мер и пошёл в кухню. Нужно сперва получше разведать обстановку в бабушкиной голове, насколько проспиртован её мозг..?

В кухне стоял облезлый стол, который, судя по всему, когда-то был выкрашен в синий цвет. Мальчик открыл холодильник, покрытый вековым слоем жира и пыли, и с радостью обнаружил там два яйца. Он не хотел отравиться, поэтому, сперва проверил, пригодны ли он к употреблению… Вроде ничего. В тумбочке под окном он нашёл изрядно поржавевшую сковороду, но выбора у него не было.

Хайт поджарил на ней яичницу и пошёл за бабушкой. Та всё ещё валялась посреди комнаты среди своих собутыльников.

– Бабуль, пошли. Тебе надо поесть. – реакции не было. Макс перекинул её руку себе через плечо, кое-как дотащил бабушку до кухни и посадил на шатающийся табурет. Женщина пришла в себя.

– Что я тут делаю?

– Тебе надо поесть! – мальчик достал из шкафчика пару тарелок и стал раскладывать на них еду.

– Ты у меня такой заботливый! – восхитилась бабушка, когда Хайт поставил перед ней тарелку.

 – А пить мы что будем? Ты уже сходил за бутылкой?

– Нет! И ни за что не пойду! Пить мы будем чай.

Рассерженный подросток достал всё из того же шкафчика ковш и, налив туда воды, поставил на плиту, а сам уселся напротив бабушки. Та возражать против чая не стала, значит, ещё что-то соображает, и Макс продолжил говорить:

– После еды ты мне поможешь. В нашем доме не менее двадцати алкашей, которых, я убеждён, ты и имени большей части не знаешь.

Поэтому мы поднимем каждого и, кого ты не узнаешь, вышвырнем на улицу. Извини, но я не хочу жить в бомжарне. Тех же, кто являются твоими "друзьями", мы оставим до следующего дня – протрезветь, а потом и они отправятся за остальными. Я не буду тебя ограждать от общения с ними, но, приходя к нам, они будут пить что-либо, не содержащее и грамма алкоголя, и ничего другого. Это для твоего и моего блага.