Волк. Тайна Черной пирамиды

И Волков протянул Ане книгу, скрытую под подарочной бумагой.

– Помнится, вы говорили мне, что любите читать, но у вас не всегда это получается из-за недостатка книг, поэтому я решил подарить вам свою любимую. Надеюсь, она вам понравится. С днем рождения, Аня!

– Спасибо, Владимир, – сказала Аня и, улыбнувшись, поцеловала молодого дворянина в щеку, на что Елизавета Федоровна всплеснула руками, а затем принялась объяснять дочке, как должны вести себя приличные дамы.

Аня покраснела и покорно принялась слушать нотации матери, зато в ее глазах Владимир разглядел радость этому легкому бунту.

– А ты приглянулся мадам Ларионовой, – произнес Владимир.

Мартин лишь фыркнул.

– А мне кажется, вы бы подошли друг другу, – продолжил Волков. – Она вдова, к тому же владеет неплохим состоянием…

– Меня не привлекают старушки, – отрезал Мартин.

– Ну, в старушках тоже есть свои плюсы: они опытны в любовных утехах и, самое главное, их век короток.

– Ха, – усмехнулся испанец. – С моим-то образом жизни, боюсь, что она проживет дольше. К тому же меня не привлекает перспектива окончить свои дни в России.

– А где же? На родине?

– Конечно! Мужчина, если ему не посчастливилось умереть на поле боя, забрав с собой как можно больше врагов, должен умирать на той земле, которая его и породила: пьяный, довольный и под звуки музыки. Вот вернусь домой, женюсь на какой-нибудь молодой и горячей испанке и заживу спокойно у себя на фазеекнде, разводя быков для корриды.

– Ты заживешь спокойно?! – удивился Владимир. – И будешь разводить быков?! Прости, но я не могу в это поверить – спокойная жизнь не для тебя!

– Ошибаешься, волчонок! В старости даже самым отчаянным сорвиголовам хочется немного мира и покоя, – тут Мартин усмехнулся и добавил, – и нежных женских объятий, чтобы скрасить последние дни существования!

– Ты не меняешься, старый лис! – рассмеялся Владимир и похлопал наставника по плечу.

Меж тем, длинная лестница, ведущая на второй этаж особняка Ларионовых, кончилась, и перед приятелями открылся большой, заполненный людьми зал. Дамы и господа в вечерних платьях и туалетах, разбившись по группам, мило беседовали. Завидев вновь пришедших, многие одарили их взглядами, большая часть которых оказалась направленна к испанцу и его необычному, не свойственному российской публике, виду.