Дорога из трупов

На мгновение показалось, что слышит эхо далекого, очень слабого крика.

Купец, преодолевая сопротивление брюха, с кряхтением нагнулся и пощупал пол. Пальцы испачкала рыжая, похожая на ржавчину пыль. Тощий Брык поднес их к лицу, и тут осознание того, что именно произошло, обрушилось на него, словно молот размером с диван.

Пять пудов золота стащили какие-то очень хитрые, ловкие и смелые проходимцы!

Хозяин дома засипел, захрипел, сжал кулаки и повалился на пол. Тот не выдержал удара, какой наносит не всякое пушечное ядро, и опасно затрещал.

Тощий Брык проломил перекрытия и брякнулся в подвал, разбив одну из стоявших там винных бочек. Ту, около которой мирно выпивали дворецкий и главный повар.

– О! Кто это? – спросил дворецкий, ощущая, что стал много более мокрым и, если можно так сказать, винным.

– Наш хозяин, – отозвался повар, разглядывая тушу, распростертую в луже хереса, точно некое диковинное блюдо.

– А что это значит?

Повар посмотрел вверх, на дыру в потолке, и ответил:

– Что одна из сокровищниц перестала быть тайной.

И еще кое-что.

– Что именно?

– Что у нас будут неприятности. И не только у нас.

* * *

Патруль двигался по улицам Ква-Ква тесной группой.

То есть и обычно Торопливые старались особенно не удаляться друг от друга. А сейчас они и вовсе жались друг к другу. И причиной являлось то, что патруль двигался по НОЧНЫМ улицам Ква-Ква.

А темное время суток в величайшем городе Лоскутного мира – это не благостная темнота, шорох ветра и веселые песни вдалеке.

То есть песни вполне возможны, только исполнять их будет самоубийца. А обычно все ограничивается мягким топотом ночных хищников (на двух ногах), вскриками и лязгом, о происхождении которого не хочется даже задумываться.

Узнай о ночных улицах Ква-Ква портовые кварталы Бомбея, гопницкие окраины Нижнего Новгорода и переулки Южного Бронкса, они бы все дружно написали заявление об уходе на пенсию.

Так что Торопливые шагали кучкой, нервно оглядывались, и даже факелы в их руках горели неярко, боязливо.

– Э-это что там? – спросил Ргов, когда во тьме сверкнули два желтых огонька.

– Кошка, – ответил Калис. – Или ты думаешь, кто-то лежит на земле, поджидая нас в засаде?

– А почему нет?

По своей воле стражники никогда не вышли бы на улицу ночью. Но сегодня их заставили.

– Как он орал, – сказал лейтенант Лахов, когда огоньки, оказавшиеся на самом деле кошачьими глазами, остались позади. – У меня до сих пор в голове звенит. И гудит.