Карьера мятежника

– Одевайся, – я постарался, чтобы это прозвучало как приказ, но вышло не очень, слишком вяло и нерешительно.

– Ты же хочешь меня! Хочешь! – Юнесса двинулась ко мне, уперев руки в бока и покачивая бедрами. – Штаны же треснут. Давай, я помогу. Иди сюда. Иди сюда, я тебя… я…

Я сглотнул.

– Смирно! – на этот раз получилось куда лучше, занга вздрогнула и замерла.

Я буквально выкручивал руки собственному желанию, меня трясло, а из ушей и носа наверняка шел пар.

– Быстро оделась! – мне было больно произносить эти слова, но я знал, что должен.

 – Больше никогда! Все! Я же сказал!

Лицо Юнессы исказилось, глаза ее стали ясными и очень-очень злыми, из открытого рта полились странно звучавшие слова – наверняка на ее родном языке. Включи я переводчик, я бы понял, что за проклятья обрушились на мою бедную голову, но я к такому вовсе не стремился.

И тут, как всегда, в самый неудачный момент, я ощутил давление на переносицу изнутри, словно из моей головы пытался высунуться чей-то палец.

– Что за хр… – только и успел выдавить я, как внутри головы прозвучал хриплый, раскатистый голос:

– Челлловввеккк Еггоррр!

Тир-Тир-Вага-Хуммаа, Мать Кладки! Этой еще что от меня нужно?!

– Да, – ответил я мрачно.

Юнесса размахивала руками, все так же наступала на меня, ее грудь колыхалась, кудрявые волосы вились по плечам, и выглядела она круче всех секс-бомб интернета… Только вот я ее не слышал и практически не видел, возбуждение мое таяло, как сугроб на апрельском солнышке.

Я очень хорошо знал, что явление тиззгха означает неприятности.

– Ты доставил нам Уплотнитель Реальности, так? – сообщила Мать Кладки.

– Ну да.

Странный прибор, черная сфера, проткнутая несколькими мерцающими стержнями. Ради него мы залезли в чудовищное и опасное место, древний город, возведенный явно не бриан.

– Но ты, человек Егор, доставил нам неисправный Уплотнитель Реальности!

– Что?

Юнесса не могла меня слышать, но она видела, как шевелятся мои губы, и думала, что я ей отвечаю.

Она стояла почти вплотную, я ощущал запах ее пота, сладкий-сладкий, и такой волнительный… всегда, но только не сейчас, когда кости моего черепа вибрировали от нелюдского голоса.

– Ты испортил его! Так! – продолжала обвинять Тир-Тир-Вага-Хуммаа.

– Но зачем мне это? Да вы…

Довести фразу до конца мне не дали.

– Ты повредил его, и он не работает! – тиззгха вещала точно включенный на полную громкость репродуктор.