Карьера мятежника

Что это за планета? Может быть мы попали куда надо?

Я сел, и обнаружил, что бойцы сидят кружком и болтают, а я дрыхну в гордом одиночестве.

– Доброе утро, центурион, – сказал Ррагат, когда я встал, и на круглой физиономии его появилась улыбка. – Разрешите доложить, в натуре, что это не Столица. Там солнце другое, – и он махнул в сторону оранжевого солнца.

– А что… – судя по растерянным лицам, никто не опознал знакомое светило. – Хотя… Какая разница? Надо убраться отсюда, и поскорее.

Я глянул на Веррада.

– Порталом давно не пользовались… Чудо, что он вообще сработал, – забормотал тот.

– Починим, – буркнул я.

Но прежде чем взяться за дело, я убедился, что с постами все в порядке, и вколол себе еще стимулятора. Понятно, что организм мне спасибо за это не скажет, но это потом, а сейчас я ощутил прилив сил, и даже простреленное плечо вроде бы стало болеть намного меньше.

– Пойдем, – велел я Верраду. – Инструменты бери, дело такое.

Дуга портала тут выглядела, если можно так сказать, антикварно… не просто железная труба, а полоса цвета бронзы, на которой выгравированы фигуры зверей, то ли пожирающих друг друга, то ли спаривающихся, хищных зубастых лошадей, чешуйчатых ящеров вроде плезиозавров.

– Ну что, за дело… – буркнул сержант-техник, когда мы вскрыли технические люки в полу и изучили то, что за ними пряталось.

Через пару часов выяснилось, что я переоценил собственные силы, и что стимулятор помог не до конца. Навалилась слабость, тяжелой мягкой лапой взялось за череп головокружение, испарина выступила на лбу.

– Давай пока без меня… – прохрипел я. – Пройдусь немного.

Я зашагал к морю, чтобы снова ополоснуть физиономию.

Вода была совершенно земной, прозрачной, с белой пеной на волнах, и скользили под ними силуэты, похожие на наших рыб.

Я умылся, и тут мне послышался страстный женский стон… галлюцинации начались? Завертел головой, и стон донесся снова, теперь я даже понял, откуда – из-за черных утесов, которые слева доходили почти до самого моря, и там на сером, в тон небу песке, виднелись следы.

От армейских ботинок, таких же как у меня.

Я поднялся и заковылял в ту сторону, тяжело, словно древний старец с артритом и ревматизмом. Оперся о черный камень, гладкий и очень холодный, несмотря на яркое теплое солнце, прошел по самой кромке волн.