Командировка в ад

 – Наверняка ведь думаешь, что сражаешься на стороне добра? Ведь так?

Я пожал плечами – вопрос типа «а ты перестал пить коньяк по утрам?».

– Да ни на кого я не работаю, – буркнул я, хотя знал, что бесполезно, не поверит.

И точно, Геррат сокрушенно вздохнул и посмотрел как отец на неразумное, но все же любимое чадо.

– Помни, что ты разменная пешка, и что только я могу вытащить тебя из игры. Хозяева же твои мигом пожертвуют тобой, как только им это станет выгодно, и вспомни – один раз они попытались это сделать, когда с тобой разговаривал принц Табгун, да сохранят его Святые Предки?

О да, это я никогда не забуду – общий смотр для всего линкора, и высокомерный, высокородный, высокозлобный кайтерит, по непонятной причине решивший поболтать с рядовым бойцом, то есть мной.

– И еще помни, что ты под присмотром, что я приглядываю за тобой днем и ночью, – и трибун игриво погрозил мне пальцем.

– Опять стучать заставите? – спросил я злобно.

В прошлый раз он буквально шантажировал меня, и несмотря на мое сопротивление, сунул мне передатчик, чтобы я докладывал, что творится в нашей центурии. И только то, что мы оказались в окружении, без связи со своими, в разгар кровавых боев, спасло меня от незавидной участи доносчика.

– Нет. Зачем, – новая улыбка, на этот раз небрежная. – У меня есть стукач среди твоих. Работает истово, и за страх, и за совесть, уговаривать и подстегивать не нужно.

Так что… Кстати, центурион твой – полный идиот, он уже приходил ко мне, чтобы доложить о твоей неблагонадежности.

Ну да, командир – идиот, один из подчиненных – доносчик.

Прекрасная обстановка для легкой и веселой службы в армии великой Гегемонии, и это не учитывая, что сейчас война, и нас в любой момент могут кинуть в бой.

* * *

Взгляды бойцов, обращенные на меня, сияли вовсе не от любви и восхищения.

Конечно, до отбоя меньше часа, время после ужина, сам Гегемон велел отдыхать, а этот идиот тащит на стрельбище!

Угрюмо смотрели даже ветераны, понимавшие, к чему все это, и чего говорить о салагах?

– Повторяю – если вы не освоите это сейчас, то придется осваивать на поле боя, – орал я сегодня столько, что сорвал голос, и поэтому хрипел простуженной вороной.