Мера хаоса

Ехали вдоль скульптуры долго, и лишь когда солнце наполовину скрылось за стеной гор на западе, Мать-Земля осталась позади. Хорст в последний раз обернулся – из полутьмы выступали колоссальные ступни, торчащие подобно двум фрагментам крепостной стены.

Тот, кто задумал и соорудил подобное, был либо гением, либо безумцем.

Или магом.

Проснулся Хорст от истошных криков. Совместное путешествие с Авти, которого время от времени мучили «ночные кошмары», приучило уроженца Линорана спать даже под громкие звуки, но шум, который подняли холиасты, разбудил бы и мертвого.

Они вопили, точно перепуганные птицы, и суетились вокруг лежащего Авти.

– Владыка-Порядок, у него опять приступ? – пробормотал Хорст, приподнимаясь. – Ну а эти-то чего? Первый раз, что ли, слышат?

– Ааааа!

Дикий вопль заставил Хорста испуганно подпрыгнуть. Если раньше шут орал, то сейчас он просто разрывался от крика. Трудно было поверить, что такие звуки может издавать находящийся в здравом рассудке человек!

Горцы расступились перед Хорстом, он опустился на колени.

Трепещущее пламя костра освещало лицо Авти, плотно сжатые губы и закрытые глаза. Видно было, как перекатывается кадык на тощей морщинистой шее.

Лицо шута покрывали крупные, величиной с ноготь, фурункулы, которых не было еще вечером. Они вспухли на коже подобно язвам. Один из них лопнул, из него потек белесый гной.

Хорст ощутил рвотный позыв.

– Что с ным? – встревоженно спросил один из горцев. – Болээт?

– Не знаю, – отозвался Хорст, – сейчас спрошу… Дайте воды!

– Аааа!

Новый крик захлебнулся в клокочущем всхлипе, когда Хорст выплеснул в лицо шуту половину котелка.

Авти вздрогнул, застонал и открыл глаза.

– Что? Где? Отчего так болит? – Губы его тряслись, и слова, которые он произносил, получались невнятными.

– Что с тобой? Ты весь в чирьях!

– Да? – Авти поднял руку, осторожно коснулся одного из вздутий. – Вот оно что, трахнутый Хаос достал-таки меня…

– Это что, болезнь?

– Нет, нет, – Авти слабо улыбнулся, – не бойтесь, это не заразно… Это пройдет через несколько дней…

– Точно? – забеспокоился старший холиаст.

 – Ты точно знаэш?

– Да, это у меня не в первый раз.

– Что с тобой творится? – спросил Хорст, когда горцы отошли. – Мне-то ты можешь сказать?

– Это плата, – буркнул Авти, морщась, – за то, что я слишком давно не занимался своим ремеслом… Моя судьба —причинять боль другим и себе, и если я не могу делать это сам, меня вынуждают. Вот таким вот образом.