Оковы разума

Или младенцы, по-вашему, не разумны? Поскольку не владеют речью?

Свенцицкий:

– Но я не это имел в виду!

Новак, с улыбкой:

– Да? Неужели? Ладно, вернемся к лингвистической относительности… Слышал ли почтенный доктор об эксперименте Кея-Кемптона, с помощью которого наши коллеги доказали, что различия в нелингвистических процессах познания коррелируют с различиями в языковой области и зависят от этих отличий? Тот эксперимент, где использовались разные системы наименования цветов в английском и тарахумара?

Свенцицкий, брезгливо морщась:

– Примеры из примитивных языков ничего не доказывают!

Новак, с преувеличенным изумлением на лице:

– Из примитивных? Может быть, вы еще заявите и о народах с примитивным мышлением? Вот уж не ожидал от вас таких речей в духе колонизаторов девятнадцатого века, коллега!

Ведущий, глядя на Свенцицкого с осуждением:

– Да уж, честно говоря, странные вещи вы говорите, доктор…

Новак:

– Или знаком ли мой оппонент со свежим исследованием коллег из университета Сан-Диего, в котором оценивалось восприятие времени носителями английского и китайского?

Ведущий:

– Ник, вернемся к вашему языку и амбициозным задачам.

Новак:

– Да, конечно. Язык определяет мышление, его характеристики и содержание. Бессмысленно спорить с тем, что мышление типичного носителя любого из распространенных ныне языков отягчено злобой, ненавистью, завистью, жадностью, прочим мусором… Нам бы хотелось создать лингвистический комплекс, использование которого сделает представителей вида хомо сапиенс немного добрее, терпимее, лучше.

Свенцицкий, брызгая слюной:

– Бред! Чепуха! Фантастика низкого пошиба!

Ведущий, глядя куда-то за кадр:

– Отключите доктору микрофон, пожалуйста. А вам, Ник, огромное спасибо. Пожелаю вам успеха на вашем трудном пути… Лично я хотел бы дожить до того дня, когда люди заговорят на вашем языке, начнут на нем думать… А вы, наши зрители? Желаете высказаться – пишите нам по адресу…

Изображение студии исчезает, начинаются титры.

Глава 2

В среду последний семинар у Марты закончился в пять, затем она еще заскочила на кафедру, и когда вышла из университета, на улице начало темнеть, с тусклого неба сеялся мелкий дождь.

Филипп ждал ее прямо напротив дверей, опершись задом на капот своего красного «Феррари».

– Привет, крошка, – сказал он. – Я совершенно промок, тебя ожидая. Представляешь?

– Нет, – отрезала Марта, хмурясь. – Мог и не ждать.