Оковы разума

Трамваи сгинули вчера после обеда, поэтому после операции до дому добирался пешком, отшагал полгорода. Едва увидев мужа с третьим глазом во лбу, Анна впала в шоковое состояние, поначалу даже кричала «Вырежи его! Вырежи!» и хваталась за нож, но затем постепенно успокоилась.

В себя ее помог привести рюкзак еды, который Ник приволок с собой.

А вот кот, только ощутив запах хозяина, забился под шкаф и отказался выходить. Когда его попытались извлечь, он начал злобно мяукать и бить когтистыми лапами на поражение, так что Сервантеса оставили в покое.

Головная боль затихла к вечеру, вживленный Чужаками то ли прибор, то ли орган совсем перестал ощущаться, стал таким же привычным, как собственный нос или палец на ноге. Побочных эффектов, которых он так опасался, не возникло: ни судорог, ни галлюцинаций, ни чего-нибудь похуже вроде желания есть человеческое мясо или свиные фекалии.

Все как обычно, только при взгляде в зеркало невольно вздрагиваешь.

– Папа, ты куда? – рядом с Анной объявился сын, прижался к материнскому боку.

– На работу, – ответил Ник с улыбкой.

Ради вот этого десятилетнего пацана, да еще ради того голубоглазого чуда, что сейчас возится с куклами в детской, он прошел через вчерашние унижения, позволил себя изуродовать…

Ничего, готов и не на такое.

– В твой… университет? – спросил Алекс.

– Нет, теперь у меня другая работа. Все, я побежал! – Ник взъерошил сыну волосы, поцеловал жену в щеку.

Дети, к счастью, на штуковину у отца над переносицей внимания почти не обратили – Младшая лишь посмотрела недоуменно, а Алексу пришлось сказать, что это такое медицинское устройство вроде слухового аппарата.

Прихватив с вешалки бейсболку, он выскочил на лестничную площадку, дверь захлопнулась за спиной. Пролетом ниже столкнулся с Кларой, той самой женой доктора со второго этажа. Буркнул «добрый день», и не сразу понял, отчего глаза женщины расширились от удивления, а она сама отшатнулась, точно столкнулась с призраком.

Но затем сообразил, что держит бейсболку в руке, и прибор Чужаков у него во лбу хорошо виден!

Ник добавил «извините», и поспешно натянул шапку.

Об этой встрече он тут же забыл, поскольку испугался, что может опоздать – пока не привык к тому факту, что из средств передвижения по городу остались только собственные ноги.

До Старогородской площади ухитрился дойти вовремя, но запыхался и вспотел. Чтобы перевести дух, остановился на углу, рядом с закрытым ныне баром «Святой Георгий».