Рыцари королевы Ядвиги

Вильям ощутил, как позвонки норовят собраться вместе где-то в районе затылка, мерзкая вибрация пронзила внутренности, в животе возник отвратительный ком тошноты.

Удар был такой силы, что с потолка отвалились несколько панелей покрытия, а все ППК жалобно скрипнули.

– Ой! – не удержавшись, крикнул кто-то, а в голове у Вильяма на мгновение помутилось.

Очухавшись, он понял, что жив и даже ничего себе не сломал, что корабль более не движется, а соратники, кряхтя и ругаясь, выбираются из кресел.

– Чего разлегся? – буркнул Ли. – Отдыхать потом будешь. Давай, шевели конечностями.

Снарк выбрался из ППК, повесил на спину рюкзак, а на шею – дезинтегратор.

Из пола выдавилась мерцающая фигура Умника.

– Спасибо, что путешествовали на нашем корабле. Открыт центральный люк. Буду ожидать вашего возвращения.

– Ох, жди, мозга электронная, жди, – пробормотал Гаррисон.

Через круглый коридор со скобами легионеры покинули надоевший пассажирский салон.

У развилки, там, где начинался проход в правое и левое крыло корабля, обнаружилась дыра в полу. Сквозь нее виднелась темно-красная земля и мелкие черные камушки.

– Ну, что, вперед, на подвиги во славу патроната Рао-Се, – сказал Ли и первым спрыгнул вниз.

Воздух Апион-Фарит оказался неприятно сух и полон резких запахов. Выйдя из-под днища «Радости бабушки», Вильям обнаружил, что корабль стоит на пространном плато, ограниченном бесплодными холмами, в небе висит изумрудное солнце, чей свет режет глаза, а горизонт загораживает величественная горная цепь.

На поясе задрожал, оживая, благополучно забытый маскирующий комплекс. Фигуры соратников размазались, потекли, и на месте людей возникли приземистые мощные ящеры.

– Ха, какой у тебя хвостик забавный, – сказал один из них голосом Арагонеса.

– На себя посмотри, крокодил ходячий, – ответил другой басом Гаррисона, и оба захохотали.

– Отставить шуточки, – Ли был серьезен, точно сама смерть.

 – Построились. Порядок следования…

Зашагали на восток. Быстро добрались до цепи холмов, звездолет пропал из виду. Вскоре наткнулись на первое серьезное препятствие – глубокую расселину с совершенно отвесными стенами, шириной метров пятнадцать. И вправо и влево она тянулась, если верить карте, не на один десяток километров и отделяла одно плато от другого.

На дне чернели округлые валуны.