Смех победителя

Сейчас на Полуострове несколько десятков магов, у каждого сотни рабов, что с того, если добавится еще один? А если я преуспею, то все они получат свободу! Игра прекратится, и фигуры станут больше не нужны, смогут превратиться в людей!

– Ты сам-то веришь в свой успех?

– Во что можно верить в этом мире, где сон и реальность переплетаются так, что их не отличишь друг от друга? – спросил Хорст и сделал движение рукой, словно отодвигая висящий перед лицом занавес.

Илна ахнула – стена перед ней исчезла, и открылся морской берег.

А чуть в стороне, под пологом туч, подобно тонкому мосту, изогнулась лунная радуга. Цвета были смягчены, точно разбавлены водой, но все семь оставались на местах, а внизу, у горизонта, сквозь радугу просвечивала крупная звезда, похожая на изумруд.

Хорст висел над игровой доской подобно птице в ночном небе. Он знал, что может увидеть любой ее участок, разглядеть любой изгиб, каждую из тысяч разноцветных клеток.

И еще Хорст ощущал, что у него три руки. Чувство было странное, но не беспокоящее. Каждая из конечностей вела к одной из трех фигур, находящихся прямо под ним.

Хорст шевельнул одной из них и ощутил себя Кавнлиром ре Милотом, благородным редаром, хозяином обширных земель, беспокоящимся по поводу затеянного восстания, но уверенным в том, что Владыка-Порядок поддерживает все начинания главы Чистой Лиги…

Хорст про себя усмехнулся, думая, как бы удивился чванливый редар, узнай он, кто именно направляет его помыслы.

Вторая «рука» вела к Ойне ре Сардон.

Мгновение помедлив, Хорст двинул фигурку, и женщина в длинном платье, вокруг которой на мгновение вспыхнуло и погасло золотое свечение, с серого поля переступила на клетку черную, точно агат.

Ощутил, как сознание захлестнула волна темной, слепой ненависти, и спешно перенес внимание на последнюю, третью конечность, отвечающую за наследника Восточного княжества.

Тут ход оказался едва заметным – фигура, стоящая на ярко-желтой, точно лютик, клетке лишь повернулась на одном месте.

Издалека, с самого предела слышимости донесся мягкий, но неодолимо могучий звон, и Хорст ощутил, как его выталкивает куда-то в сторону и вверх. Игровая доска закружилась перед глазами, разбилась на тысячи разноцветных осколков, и он очнулся в собственной кровати.

Некоторое время лежал, глядя в потолок и вслушиваясь в то, что происходит вокруг.