Доминик Каррера

Тётка была грамотная, а у меня были кое-какие познания, так что мы в течение часа с удовольствием подискутировали о предстоящей конструкции. Фернандес хотела сделать ремень прочнее, следовательно, подороже. Я возражал, так как был стеснён в финансах. А ведь были ещё и ролики-натяжители, к которым мы перешли чуть позже. В общем, мы так увлеклись, что опомнились, лишь услышав всхрап Евы, задремавшей в удобном кресле. От собственного храпа она проснулась, с удивлением смотря на нас. Это нас отрезвило, и мы быстро закончили обсуждение.

Перешли к оплате.

– Пятьдесят серебром?! – неприятно удивилась Ева, когда мы ехали назад.

– И это только предварительно, – кивнул я.

– А чего так дорого?

– Дорого? Ты на этом ремне не сто метров должна будешь проехать, а как минимум тысячу километров. А лучше – тысяч пятьдесят. Так что он должен быть прочным. Но чтобы такой ремень сделать, нужны другие материалы, в разы дороже тех, что есть у этой мастерской. Ладно, посмотрим, что получится.

– А точно получится?

– А хрен его знает, – честно признался я.

 – Пока не попробуем, не узнаем.

– Так это что, мы отдали все деньги на то, чтобы просто попробовать? Мелкий, я тебя пробью сейчас!

– А ты что хотела? – обозлился я. – За полмедяшки мопед получить?

– Да я бы эти деньги с умом потратила! А так выкинули пятьдесят монет на твои эксперименты! Приедем домой, ты у меня получишь!

– Знаешь что?

– Что?!

– Отвали! Я тут для неё стараюсь, мозги ломаю, а она мне ещё угрожать вздумала.

Если ты на этот полтинник повелась, то считай, что я его у тебя в долг взял, ясно? Я его тебе отдам, не сразу, конечно, но ты ко мне больше не подходи, поняла?

– Ах ты…

Ева онемела от моей наглости и смотрела так, что я начал опасаться, что она начнёт драку прямо тут, в вагоне конки. К счастью, оглянувшись вокруг и заметив заинтересованные взгляды попутчиков, Ева замолчала, злобно зыркая на меня. Злись, злись, подумал я, тебе полезно. Так-то Ева была девчонкой нескандальной, но иногда на неё накатывало, и она могла устроить разборку на ровном месте.

Я её потихоньку приучал к тому, что со мной лучше не спорить, но получалось плохо, вот как сейчас. Ещё заметил, что если сестра злится молча, то это надолго, а если взрывается, то и отходит быстро. Даже извиниться может, что для этого мира нехарактерно. Не извинения вообще, а извинения перед нижестоящим на социальной лестнице. Ну а я определённо был ниже: и младше, и мужчина.