Многогранность

Упругие струи хлестали сгорбленную фигуру, но та с упорством продолжала идти вперёд. Посох, увенчанный чёрным шаром, едва ли служил опорой, скорей это просто та вещь, которую принято считать частью образа. Старые калоши вязли в месиве из грязи и палой листвы, порывы ветра норовили опрокинуть тщедушное тело, что посмело идти супротив.

Подлесок закончился и вот уже многовековые сосны, осины и ели берут старуху под свою защиту. Лес густой, дождю и ветру не так-то просто пробить его зелёную шкуру. Но как же быть с тьмой? Здесь среди шума дождя, скрипа деревьев и отдалённых ударов колесницы Тора, что катит сейчас по небесам, размахивая Мьёльниром[1 - Мьёльнир, или мьёллнир (сокрушитель) – в германо-скандинавской мифологии молот бога Тора.

] не видно абсолютно ничего. Однако для идущей сквозь смешанный лес это никогда не было преградой.

***

– Такие артефакты рождаются один раз в год, в сезон дождей, – рассказывал пожилой, одноглазый мужчина, вглядываясь в лица двух молодых спутников.

 – Поверхность и нутро «Живого болота» становится кладезю редких, аномальных образований. Зима близко и нам надо собрать как можно больше, осень же в этих местах очень шустрая. Не успел оглянуться, а на смену проливным дождям приходят снежные бураны.

– Сколько лет ты этим промышляешь, Стерх? – спросил щуплый, пронырливый Кнут, в его маленьких глазах-бусинках отражались языки пламени от костра. Однако огонь алчности горел в них куда резвее. – Я вот ума не приложу, как ты смог выжить в этих гиблых местах?

– Пятнадцать лет будет.

Вернулся сюда через год после аварии, тянуло очень. Дом как-никак, вся жизнь здесь, – продолжил неспешно Стерх. – Поменялось тут всё, едва узнал родной посёлок, лес в который по грибы-ягоды ходил. К тому времени военные периметр оцепили, первые заставы понатыкали. Вблизи одного из кордонов я и поселился, тогда с этим не было проблем.

– Дааа, – протянул круглолицый Дрон. – Сейчас эти шакалы в край обнаглели! Такие бабки дерут, а сами же из наших рук потом и кормятся, крысы!

«Молодые, нетерпеливые, жестокие, похлеще любого мутанта будут», – запоздало подумал Стерх, оглядывая сталкеров новичков.

 – «Как же быстро они вывернули шкуру. Там, на кордоне хлопали глазками и внимали всему с наивностью и жадностью ребёнка».

Сделанного не воротишь, теперь они в Зоне, в одной упряжке, а кто кому первый перегрызёт горло, это дело времени. Прошлогодняя вылазка к аномалии лишила Стерха двух верных друзей.