Многогранность

Они разговаривали на кухне, закрыв двери, с ними был дядя Саша, папин друг и компаньон, голос которого я не мог не узнать.

Я встал, запрыгнул в мягкие тапочки-коты, стеклянные глаза которых смотрели, словно настоящие, поёжился, потирая ставшую гусиной кожу на руках, в доме было тепло, но меня всегда пробирал приятный холодок, когда я покидал нагретую за ночь постель. «Опять забыл выключить компьютер», – наблюдая за метающейся из угла в угол надписью на экране монитора, недовольно подумал я. Подошёл к столу, щёлкнул кнопку, монитор погас.

Выйдя в светлую прихожую, я слушал обрывок отцовской речи, он нервно, что бывает очень редко, произнёс: «…милиция приедет, она во всём разберётся». Я открыл двери, и взрослые затихли, смотря на меня. Папа стоял посреди заполненной утренним солнцем кухни, теребя замок спортивной олимпийки, дядя Саша, как всегда, словно спецназовец из фильма во всём цвета хаки, задумчиво вглядывался в цветную клеёнку на столе, сидел, прислонившись к громоздкому холодильнику «Indezit», мама, с бледным лицом, была у плиты, на которой уже что-то варилось.

– Дениска, сынок, а ты чего так рано? – спросила мама.

– Так бы в школу вставал разбойник! – подхватил дядя Саша.

И почему взрослые всегда говорят «разбойник», обращаясь к мальчишкам, разве мы, маленькие и щуплые полководцы пластмассовой армии из пакета, похожи на них – лысых со шрамами на лице и с настоящими пистолетами?

– Что-то случилось? – спросил я, протирая глаза. Взрослые переглянулись, словно мысленно совещаясь, говорить мне, или не стоит.

– Деда Митяя, нашего сторожа, убили ночью, – потухшим голосом произнёс отец и добавил, смотря на дядю Сашу: – Не понимаю, зачем надо было его убивать, тем более, так, ведь ничего не взяли.

Деревня у нас хоть и большая, но новости в ней разлетаются быстро, тем более, плохие, какой и была весть о смерти весельчака и балагура деда Митяя.

Не узнав дома больше ничего о случившемся, я позавтракал и пошёл к своему другу, Олежке, жившему через дорогу. Играть настроения не было, все мои мысли занимало первое, случившиеся на моём недолгом веку, убийство в родном селе.

Тем, более что деда Митяя я знал хорошо, он работал у моего отца уже два года, сторожил рабочую технику в поле, принадлежавшую папе и дяде Саше, являющимися фермерами и компаньонами. Хлопнула зелёная калитка, и Олежка выскочил мне навстречу, одетый в повседневную летнюю одежду – просторные бриджи ниже колен и бронзовый загар на всём теле, впрочем, как и я.