Постфактум

 – Пилигримы нисколько не лучше твоих гоблинов!

– Так вот, сплю я, значит, в тени дуба кряжистого, никому не мешаю, – умиротворенно продолжил Годогост, затянувшись табаком. – Уж больно много вёрст отмотал за прошедший день, умаялся. Да вот только слуха мне, жителю Острой горы, не занимать. Хруст веток, шуршание листвы – я услышал мгновенно. Но то не зверь шёл – его дыхание и поступь особенные, я бы не перепутал. Тут же слышалось что-то другое, непонятное… неопределяемое сквозь дрёму. Одно я знал точно, вскакивая с земли: приближавшийся ко мне был бездыханным и непомерно смердящим! Я впервые увидел живого мертвеца, точнее, мертвячку.

Вид разлагающейся, со спутанными седыми волосами старухи поверг меня в неописуемый ужас! Она замычала так, словно страдала от жутких пыток, какими славятся гоблины, и протянула ко мне обглоданные до костей конечности…

– Зомби, у вас там разгуливают зомби, – вновь вмешался в рассказ удивленный Илья.

Гмур вопросительно изогнул густую бровь и посмотрел на парня.

– Ну, у нас живых мертвецов называют – зомби, ну или зомбаки, ходячие…

– Они и у вас есть? – удивился Годогост.

– Нет, нет, это всё книги, я там про них читал и один раз видел в кино. В подвале Интерната сохранился древний дисковый плеер, старик Абдул иногда включал его нам.

Гмур нахмурился. Опять этот парень изъяснялся незнакомыми ему словами. Но ему стало понятно, живых мертвецов, ну или, как говорит Илья, зомби, в этом мире не было.

– Продолжай, продолжай, извини, что перебил твой рассказ, – попросил Илья, он подобрал с земли оружие и патроны пилигримов и положил рядом с собой на кровать.

 – Я пока посмотрю, чем это мы разжились.

– Старуха была не одна. То тут, то там из густого подлеска стали появляться другие мертвецы. Кого тут только не было: люди, гмуры, альвы, гоблины, орки, даже лесной тролль-великан, едва не рассыпающийся на части. И я побежал, – Годогост вытряхнул пепел из трубки и убрал её в тряпичный кисет. – Но бежать уже было некуда.

Армия нежити окружила меня со всех сторон. Мне ничего не оставалось, как только ещё глубже удаляться в Вороний лес. А потом я увидел старую покосившуюся деревянную избу, она стояла на поросшей разнотравьем поляне. Рядом возвышался сложенный из камня оголовок колодца. Ржавый ворот с оторванной верёвкой, рассохшееся деревянное ведро – всё говорило о том, что хозяева давно покинули это место. Укрыться в хате? Да там и дверей-то нет! Я бросился к колодцу.