Обезьянки

– Соснами, шишками, омлетами и яишками стать самым уважаемым уважатым, детьми не прижатым, а почитатым, никого не оскорблятым, без причины не обижатым, клянусь…

– Клянусь!

– Стихами и считалками, мячами и скакалками всегда быть наставником мудрожатым…

– Хитрожопым, – тихо ввернула Софья, и те, кто стояли с ней рядом, захихикали.

– …всех и все пониматым, в игрищах не зажатым, в трудностях руку протягатым, здоровье оберегатым, в ненастье веселатым, справедливость соблюдатым, покой охранятым, шалости пресекатым, по шеям надаватым, всегда трезватым, не поддатым…

И так далее.

Услышав заключительное «клянусь», Максим велел вожатым вернуться к своим отрядам и обратился с просьбой:

– Ребята! Помните, что без вашей ежедневной помощи, данные обязательства выполнить будет невозможно! Вы ведь поможете нам!?

– Да-а-а!!! – как буря пронесся над площадкой хор звонких голосов, принадлежащих развеселившимся от клятв детям.

– Заранее говорю вам за это спасибо! – поблагодарил старший вожатый, мельком взглянув на наручные часы.

 – И в награду за данное обещание вы можете побаловаться сладким чаем со сдобой, которые уже ждут вас в столовой! Но!

Ребята загудели.

– Тише-тише! – успокоил конферансье, продолжая: – Но, уйти отсюда можно лишь с одним условием! Сейчас кто-нибудь из каждого отряда выйдет вперед, назвав всего одно имя своего товарища, который в свою очередь назовет имя другого. Так по цепочке весь отряд должен вытащить друг друга. Но помните! Если тот, чья очередь настанет, не назовет имя оставшегося соратника, то на весь отряд будет наложено вето посещать столовую до завтрака! Даю вам минуту, чтобы вы успели договориться, спросить или вспомнить имена своих товарищей.

Время пошло!

Максим завершил свою речь и, покосившись на секундную стрелку, начавшую склоняться вправо от двенадцатой цифры, стал прислушиваться к детскому ропоту.

«Я буду первым, потому что помню только два имени. Эй, рыжая, тебя как зовут? Ты называешь Машу, ты Люду, ты Ваню…»

Минута вышла, и первые ласточки сделали шаг вперед, громко выкрикивая имя следующего.

Так постепенно все отряды змейками поползли за кормежкой, не оставив никого на плацу на радость не только себе, но и своим наставникам.

Никаких заметных эксцессов больше не происходило и, наконец, этот бесконечно долгий день приближался к закату, о чем, как всегда неожиданно пронзая тишину, сообщил репродуктор, дважды прохрипев «отбой».