Смайлик на асфальте

– Ладно, пускай остается, – вздохнул он, сообразив, к чему клонит подполковник.

– Я не хочу никого стеснять! – Ольга стояла на пороге комнаты. Упрямо вздернутый подбородок показывал, что она слышала их разговор. – И вообще я, пожалуй, пойду…

– Куда? – всполошился Брагин. – Нет-нет-нет!

Артем поднялся и подошел к девушке.

– Я уже сегодня хоронил тебя. Думаешь, из-за чего я напился? Тошно было. И мерзко. Корил себя за то, что не смог достучаться если не до разума, то хотя бы до твоего чувства опасности, считал, что в твоей смерти есть моя вина.

Я не хочу пережить это еще раз. И в том, что погибла Ирина, – тоже я виноват. Хватит одной смерти.

– Спасибо. – Впервые за сегодняшний день Ольга слабо улыбнулась. Ее губы дрожали.

Незаметно на город опустился вечер. Брагин ушел. Артем достал надувной матрас, уступив тахту гостье. При этом они чуть не поссорились – Ольга хотела остаться в кабинете на диванчике. И лишь после того, как Артем заявил, что он по ночам играет на компьютере (больше ничего в голову не пришло), нехотя уступила.

Ей все еще было неловко. Уходя на «свою» половину, она неплотно прикрыла дверь. И хотя здесь ей бояться было нечего, Артем понимал: вместе с темнотой вернулись и страхи. Он слышал, как она ворочается за стеной и тихонько плачет.

Он бросил матрас на пол – на бабушкином диванчике спать можно было только в позе эмбриона – и растянулся во все свои метр восемьдесят пять. Но сон не шел, и он достал папку Дальбана.

* * *

Сегодня французские власти обратились ко мне с просьбой помочь.

Ни минуты не раздумывая, с чувством признательности я принял предложение. Моя жизнь в Париже была серой и никому не нужной. Мои знания, опыт, репутация здесь ничего не стоили. Я влачил бесцветное, жалкое существование вдали от близких, перебиваясь случайными заработками. В отличие от иных своих соотечественников я прибыл во Францию нищим, практически без средств. Единственным моим багажом, с которым после долгих мытарств я оказался на чужбине, были мои воспоминания.

Приходя вечером домой, в маленькую съемную квартирку на окраине Париже, я садился в кресло и мыслями возвращался в Россию, воскрешая в памяти прошлое. Перебирая раскрытые дела, я говорил себе, что жизнь прожита не зря. Я работал на Россию. С каждым пойманным вором, с каждым задержанным убийцей стараясь сделать ее светлее и чище. Эти мысли поддерживали меня в тяжелые эмигрантские дни. Я жил прошлым, настоящего и будущего для меня не существовало.