Самая страшная книга. Холодные песни

Хорошо хоть не сопротивлялся.

– Закройся на ключ, – сказал Хендерсон супруге.

– Ты куда?

– Я нужен наверху.

Он отволок штурмана к борту, где тот свернулся калачиком и подвывал, затем потянул на себя створку двери; щелкнул замок.

Смешанные чувства капитан попытался изгнать приказами, которых ждала поднятая с коек команда. В голосе Хендерсона звучали хриплые, сдавленные нотки.

– Право на борт, держать в кильватер парохода!

Рулевой крутанул штурвал.

– Следите за сигналами. Осмотрите повреждения и доложите обстановку.

Проверьте раненых. И уберите обломки с палубы.

Низкие пароходные гудки удалялись от «Кромантишира», вскоре они стали прерывистыми. «Зацепило паропровод», – с болью в сердце подумал капитан. Гудки лайнера смывало в сторону.

Пробили три склянки. Туман почти рассеялся. Ветер принес звуки выстрелов. «Ракетницы».

Доложили о повреждениях и пострадавших. Барк потерял бом-утлегарь, утлегарь и бушприт. В носу судна возникла течь, но вода залила лишь форпик. Водонепроницаемая таранная переборка оставила судно на плаву, но «Кромантишир» не слушался руля.

Никто на борту серьезно не пострадал: синяки и царапины.

Хендерсон просигналил туманным горном и приказал второму штурману пустить в небо несколько ракет.

И тогда, стоя на палубе и глядя на красные вспышки, капитан понял… нет, почувствовал, словно пулю, которая угодила в кишки.

Сейбл.

Про`клятый остров.

И еще…

Хендерсон ошибался, думая, что мертворожденная дочь никогда не возьмет его за руку.

БРАЙС

На прогулочной палубе, под которой рабочие толкали тележки с отборным углем, а голые по пояс кочегары подкармливали жар топок, страдал от морской болезни Джон Брайс.

Недуг заставил американца облокотиться на борт и жадно глотать влажный воздух.

– Джон? – позвала с шезлонга супруга. – Тебе плохо? Опять?

Брайс слабо кивнул. Второй день плавания, а Европа оставалась такой же далекой, как и вчера, – недостижимый клочок суши. Тошнота накатывала приступами, а передышки сулили еще большие мучения.

Соленый воздух усиливал головокружение.

Брайс оторвался от блестящих поручней, повернулся к жене и попытался улыбнуться. «Надо вернуться в каюту, – подумал он, – это ужасно, когда женщина видит тебя таким».

Лайнер продвигался по Атлантическому океану. Палуба раскачивалась вместе с желудком Брайса.

Он был достаточно богат, чтобы путешествовать с супругой первым классом, наслаждаться послеобеденными сигарами и виски, но качка обесценила подобные радости.