Самая страшная книга 2022

Подпишите дарственную, у меня все готово. – Он достал лист бумаги, испещренный ровными чернильными строчками. – Подпишите – и уйдете отсюда, сохранив все свои зубы.

– Боже мой…

– Ну или я отпущу ее, и продолжим с вами. – Он взял в руки «пеликан», ослабил винт, прищурился, вымеряя расстояние между кончиками инструмента. – Что вы выбираете?

Герберт зажмурился.

– Что вы выбираете, Освальд? – прогремел полковник Мортон. – Чьи зубы мне забрать? Ваши или ее? Ну же?! Отвечайте!

Мир покачнулся. Мир встал на ребро, как монета.

Боль, бесконечная боль – или пустота. Та самая пустота после пятой кружки джина… Когда-то он сделал выбор. Сейчас у него второй шанс.

Люди ведь меняются? Или нет?

– Ее… – прошептал он.

– Громче! Не слышу!

– Ее зубы…

– Что вы там мямлите, Освальд! Скажите четко и ясно, что вы хотите, чтобы я выдрал все зубы у вашей дочери!

– Я… Я хочу, чтобы вы… Чтобы вы выдрали все зубы… у… у моей дочери.

– Громче, Освальд!

– Я! Хочу! Чтобы вы выдрали! Все зубы! У моей дочери!

– Хорошо.

 – Мортон ослабил ремень, стягивающий правую руку пленника. – Вот вам перо, читайте и подписывайте.

Герберт пытался прочесть прыгающие перед глазами строки. По щекам текли слезы. Слезы отчаяния? Жалости? Или облегчения?

Пальцы онемели. Он несколько раз сжал их в кулак, обмакнул перо в чернильницу и подписал документ.

Мортон глянул на него, забрал бумагу и поднял ее. Где-то сзади, за спиной Герберта, прошелестел тяжелый вздох. Тихие шаги – и в поле зрения пленника появилась девушка.

Он сразу узнал ее. Хотя последний раз видел совсем крохой, когда уходил в армию. Слишком уж похожа на мать.

Мортон протянул ей подписанную бумагу.

– Я говорил тебе. – На его губах опять появилась искореженная улыбка.

– Вы были правы, – отозвалась девушка.

Герберт смотрел на нее, хватая воздух ртом.

– Элис… Крошка моя…

Девушка взглянула на него почти с тем же выражением, что было у Мортона, – как на таракана. Нет, не совсем так. Кроме брезгливости и презрения, в ее взгляде было что-то еще.

Куда сильнее. Куда горячее. Куда ярче.

Ненависть.

– Ты знаешь, что стало с мамой? – спросила она, еле сдерживаясь.

Герберт хотел мотнуть головой, но не смог – она была по-прежнему зафиксирована.

– Когда ты ушел тем утром, она ждала. Ждала меня. Ждала, ведь ты обещал. Обещал, что придешь к мистеру Мортону, и он вернет меня ей. Ждала каждый день. День за днем.

Элис была словно противоположностью Мортону.