Самая страшная книга 2022

Вспомнит что-то важное, которое было до… До? До всего.

…Он в очередной раз измазался до бровей. Чистил колодцы с Костяном – обмотанный три раза шарф от запаха не спасал.

– Да так сойдет, в один слой, – приговаривал Костян, замазывая черным вязким битумом протечку. – Шеф – перестраховщик. Зачем, спрашивается? Держится все, запас есть. Нам работы меньше.

– Запас чего? – спросил наконец Макс.

– Прочности, конечно, – сощурил глазки-щелочки Костян. – Мы же верим, ты помнишь? Верим, что механизмы удержат стихию.

По документам-то им пора на свалку.

Он кивнул в сторону рукояти-штурвала затвора, повернутого в положение «закрыто».

– Но очистные нужны для города, для экологии, – сказал Макс. – Почему денег не дают?

Костян сплюнул с презрением.

– Сидят в офисах, кофе хлебают. Когда не разбираешься в чем-то – то и не боишься.

Он отмахнулся и полез в темноту еще влажного, скользкого колодца.

Макс зажмурился. Вода рокотала в трубе совсем рядом. Одна трещина, слабина в металле – и мутный поток собьет затвор, раздавит Костяна, унесет в жерло подземных камер.

В груди похолодело. Макс, наплевав на отвратительный запах, присел на корточки и всмотрелся во тьму. Если Костяна затопит, он успеет его вытащить.

Успеет же?

В колодце закашлялись.

– Вытаскивай. Хватит… и так сойдет!

Она отличала его от других ходячих сгустков – быстрый, бесцеремонный, он азартно укреплял шероховатое и гладкое с заклепками, о которые цепляешься.

Ловил ее в узкие ходы, запирал, заставлял биться в это шероховатое, смеялся, стоя сверху – там, где ей не достать. О, как он смеялся!

Она швыряла грязную пену охапками, но он ускользал и мстил – укреплял твердое и гладкое. Она прорывалась струйками, рассыпалась редкими частицами – оседала сверху, незаметно облепляя, проникая, впитываясь.

Она чувствовала его изнутри. Она ему обещала, что поймает.

Хитрый сгусток не давался. Подкидывал вместо себя других – такие же сгустки, которые барахтались и кричали.

Она отвлекалась на них, на время затихала и не напирала на твердое и шероховатое.

Переваривала. Впитывала что-то новое из разорванных сгустков – самое яркое. Тоску, страх, боль, четкое знание, что никто не придет на помощь, – друг другу ходячие сгустки тоже строили ходы и запоры.

Она растворяла частицы и менялась, менялась, чтобы скопить силы для нового броска. Никто не поможет ей освободить себя, но она сама справится.