Самая страшная книга 2022

Тешился, что отобрал красивую девку у пацана. Сам-то не женат, времени баб ублажать нет, а тут сама пришла. Так ведь? А потом… потом она умерла.

А Макс все удалил.

Он вспомнил вдруг, вспышкой, глаза Леры – выцветшие, чужие. Ее такой сделал Денис Никитич. Он… он… Он где-то здесь. Макс не видел, чтобы тот уезжал за пределы очистных.

Понимание ошпарило так, что екнуло в груди. В ночную смену, в дневную, Денис Никитич на месте, как и… Костян. А операторы?

Дрожь пробила тело.

Овсянка дома кончилась неделю… месяц назад? Когда конец практики – сдача отчета, новый семестр, диплом? Макс схватил телефон, путаясь в подкладке куртки.

Попал во внутренний карман, где лежал кусок пластика – пропуск. Выругался. Руки тряслись. Палец соскальзывал, кнопка разблокировки никак не нажималась. Он схватил телефон двумя руками и ткнул ее раз, другой, третий. Экран оставался черным.

По спине поползла струйка холодного пота.

Лера… Лера сказала, что ей отсюда не уйти. Она умоляла не приближаться к очистным.

Приходила домой реже и реже, говорила только о Денисе Никитиче.

Почему Макс все забыл? К черту практику, он свалит отсюда сегодня, уволится задним числом. Но сначала… Сначала вытрясет правду из этого ублюдка. Из Дениса, мать его, Никитича.

Макс выскочил на улицу. Темные холмы перечеркивали мирные конусы света – прожекторы. За шиворот капнуло – проклятый кондиционер. Макс провел ладонью и замер, глядя, как сероватая с водоворотами капля впитывается в кожу, в трещинки, в уголок ногтя.

Над головой взвыла сирена.

Низкий звук зародился позади, вибрируя в костях, взлетел вверх, вонзился в мозг. Из мрака донесся скрежет, будто раздирали что-то металлическое, а следом – торжествующий плеск воды. От одного из зданий к песколовкам побежали тени.

Макс заозирался. Асфальт глухо рокотал под ногами.

Он задрал голову: на последнем этаже офиса светились широкие окна – диспетчерская. Фигуры операторов не двигались – будто не происходит ничего. Спокойно жали на кнопки. А на помощь бежать не должны?

Над холмом взметнулось белое во мраке облако.

Лучи прожекторов заметались. Раздался приглушенный расстоянием лязг, хриплые вопли. Денис Никитич! Приемная камера.

Макс понесся на звуки.

Он поскользнулся, взбираясь на холм, уперся в землю рукой и отпрянул от отвращения – пальцы погрузились в мокрое месиво. Он пригляделся – от бетонной камеры стекала жижа, почва превратилась в грязь. В дрожащем свете прожектора стенки влажно блестели.