Отпущение грехов

– Ну что ты, – он потупился с притворным смущением. – Я просто решительный.

– Не скромничай. Ты вот представь на минуту, что ошибся и я вовсе не тот, с кем ты, по твоему мнению, разговариваешь.

– Печальная картина, – развеселился Ружин.

– Теперь согласен, что наглый? Ты же можешь проще простого обидеть человека. Может быть, в этот момент ты сидишь и оскорбляешь меня. Тебе такое в голову не приходило, пижон?

– Чутье, – он дотронулся пальцами до кончика носа. – Оно говорит, что я не ошибаюсь. Это ты вчера учинил бойню на площади Павших Героев.

– Хорошо, – через силу согласился я. – Допустим, это действительно я расстрелял тех троих. Только допустим. Тебе-то какая разница? И чем ты это докажешь?

– А я не собираюсь ничего доказывать, – фыркнул он. – Мне это на фиг не нужно.

– А чего тебе на фиг нужно? Ты же ехал сюда не затем, чтобы полюбоваться моей красивой физиономией? И не затем, чтобы пороть всякую чушь. Так?

– Так.

– Тогда зачем?

Он хитро прищурился, и я насторожился.

Какой-то подвох прямо-таки пер из него. Причем, изо всех щелей и отверстий.

– Предположим, как ты сказал, что это ты отправил на тот свет трех молодцов на площади. На двоих из них – Ману и Конопата – работает всякая шушера, и бояться ее тебе незачем. Зато у Корнийца на подхвате такие ребята, которым в руки лучше не попадаться. Они начнут копать и рано или поздно найдут, кто порешил их шефа. И тогда ликвидатору будет очень, очень плохо.

Глядя на него в этот момент, я усомнился в своем прежнем предположении – якобы этот человек раньше дел с киллерами не имел.

Слишком уверенно держался, слишком многое знал, причем во всех направлениях, слишком верно прослеживал логику событий. Здесь пахло не просто шапочным знакомством с криминальным миром. Здесь пахло Организацией. Я, правда, пока не мог определить, по какую сторону закона стояла эта организация, но был уверен, что это выяснится в ближайшее время.

– Ты уже получил гонорар? – поинтересовался он наконец.

Настал мой черед хитро прищуриться. Не отвечая на вопрос, я поднял руку и щелкнул в воздухе пальцами. Рядом со столиком материализовался сексменьшинство Юра-Жора.

– Двойную пива этому парню, – я указал на Ружина, – и мне сто граммов коньяку.

Юра, который Жора, вернее, наоборот, исчез так же безмолвно, как и появился, и Ружин просиял:

– Намек понял!

– Дальше что? – усмехнулся я.

– А дальше все проще простого, – ответно усмехнулся он.