Примат воли

Но, если постараться, то и в этой куче можно быстро найти то, что необходимо прямо сейчас. А уж потом, когда мы эту кучу упорядочим, разложим по полочкам, нам и вовсе не придется вспоминать, как это – любить и ненавидеть, к примеру. Так что не торопись называть нас бесчеловечными. Если брать, как ты говоришь, по большому счету, то мы куда более человечны, чем любой из людей, потому что в нашем багаже на порядок больше ошибок. Это я тебе, как Диоген Синопский, говорю. Уф! Давненько я так мозгом не извращался. Как, нравится тебе моя философия?

– Говорильня какая-то получилась, – не очень уверенно сказал Доктор.

 – Никогда Диогена толком понять не мог. Хоть и не отрицаю…

– Если ты не постиг глубину моей мысли, я не виноват, – Лонгви обиженно воткнулся в потолок единственным глазом, но, не выдержав, расхохотался. – Да философ я, философ. Любой принцип, положенный в основу жизни, есть философия. Мои принципы такие, и философия моя такая. Вот и все.

– А ну тебя к лешему, – Доктор устало вздохнул.

 – Дай тебе волю – ты кого угодно заговоришь. Играть ты великий мастер. Даже словами.

Воцариться тишине в этой небольшой комнатушке не дал Леонид. Все время, пока Доктор и Лонгви разговаривали, он задумчиво разглядывал свои руки, потом неожиданно сказал:

– Головастик обмолвился, что когда, дескать, Доктор зайдет, тут какой-то важный разговор состоится. Так вот: ты вошел, а важного разговора я не слышу.

– Я еще сказал, что надо дождаться, пока Мудрец придет в себя, – возразил Копер.

 – И я не головастик.

– Сейчас половина четвертого утра, – сказал Доктор. – Мы с Копером славно поработали, так что время еще терпит. Давайте и правда дождемся Мудреца. Копер, влей в него живой воды. Уже можно.

После этого действительно повисла тишина. Мы, впервые собранные все вместе в связи с какой-то миссией, участие в которой Доктор и Копер практически завершили, а мы еще не начинали и даже ничего толком о ней не знали, общаться не торопились.

Но неугомонный Лонгви снова не дал тишине сгуститься до консистенции сметаны.

Задумчиво и даже слегка грустно он спросил:

– Скажите, Доктор… Вы тут, кажется, больше всех обо всем знаете… А седьмой день седьмого месяца – счастливое число?

– К чему ты это? – насторожился Доктор, но Игрок лишь пожал плечами. – Это не ко мне вопрос. Вот сидит специалист по разного рода магиям, в том числе по нумерологии, спроси у него.

– Глубокоуважаемый Авиценна, – Лонгви повернулся ко мне.