Сопроводитель

Машина резко рванула в обратном направлении, и подпиравший меня своим «Жигуленком» дедок отчаянно засигналил, но было уже поздно. Мой задний бампер врезался в его передний с неприятным звуком, почти заглушившим вопли Леонида Сергеевича. Почти, да не совсем.

Зато с этим делом вполне управились четыре выстрела, стройным рядом прогремевшие слева. Дедок в «Жигуленке» от удивления перестал сигналить, а перед моими глазами лобовое стекло покрылось мелкой сетью трещин, но так и не рассыпалось, за что я был ему премного благодарен, но – потом.

Стрелял гомик с гнилыми зубами. Пистолет в его руке, очевидно, и навел Леонида Сергеевича на мысль слегка повизжать. И, если бы я не сдал резко взад, дело могло закончиться плачевно. Я рассердился. Включив-таки переднюю передачу, вывернул руль и, вдавив в пол педаль газа, рванул в сторону гомика.

Тот, понимая, что его затея не выгорела, тоже сорвался с места – от греха подальше. И успел улизнуть из-под самого носа моей «Тойоты». Я, однако, оставлять дело без последствий не собирался и сел ему на хвост.

И сидел там квартала четыре, пока Леонид Сергеевич, восстановив после визга дыхание, не выдохнул сердито:

– Оставь его в покое!

Я пожал плечами: воля клиента – закон для подрядчика, и свернул туда, куда направлялся с самого начала, а именно – на дорогу, ведущую за город.

И снова за спиной раздались странные звуки, что уже заставило меня поежиться. На сей раз это был треск. Я взглянул в зеркальце заднего вида, ожидая увидеть очередную пакость, но это был всего лишь Леонид Сергеевич.

Отчаянно стуча зубами, он старался подхватить с ладони ловко ускользающую таблетку. Очевидно, валидол. Нервный, в общем, мужик попался. Скоро и я таким стану.

Когда ему наконец удалось справиться с этой нелегкой задачей, я, словно невзначай, поинтересовался:

– И часто теперь такие хипеши будут?

– Ты крути баранку! – зло бросил он. – Тебе заплатили деньги, вот и крути.

Я слегка рассердился.

Ну, да, заплатили, ну и что? Разве после этого я автоматически лишаюсь права голоса? С таким отношением куда лучше и спокойнее будет вернуть задаток, вручить руль пассажиру, а самому отправиться домой. Но я решил пока не делать этого – в следующий раз, если таковой случится.

Ехать молча было весьма неуютно. Во-первых, потому, что я к этому не привык, а во-вторых, потому, что во мне все больше и больше росло раздражение на Леонида Сергеевича.