За флажками

 – Объяснил же, что помощи от меня – ноль. Я ведь и Стебля этого в глаза не видел. А по голосу я его опознать не смогу – у меня на голоса память хреновая.

– И на трусы, – с самой серьезной миной заметил Балабанов. Я попытался подавиться собственным языком, но из этого ничего не получилось. Во-первых, потому, что язык в глотку не пролез, а во-вторых, мент больше никаких колкостей и гадостей в мой адрес говорить не стал. Вместо этого продолжил втолковывать свою точку зрения: – Видите ли, товарищ Мешковский, вы являетесь важным свидетелем.

И не вам, с вашим-то опытом, объяснять, что есть важный свидетель. И потом, представьте себе такую ситуацию: ваше такси находят бандиты и превращают ее в решето. Человек в машине погибает. Хорошо, если это будет ваш напарник – тогда вы еще сможете прийти к нам и рассказать, какая связь между расстрелом такси и тем, что произошло в кафетерии. Ну, а если за рулем в этот момент будете находиться вы? Тогда результат окажется плачевным – никто никогда не узнает, что между этими двумя событиями существует прямая связь.

Довод был идиотский. Я так и не понял, что хорошего может быть в том, что за рулем гипотетически расстрелянного автомобиля окажется ни к чему не причастный Ян. Еще меньше я понял, какую поимею выгоду с того, что менты узнают, что меня убили как свидетеля, если я к тому времени все равно буду мертвый. Я спросил об этом у Балабанова, но тот ответил мне еще более глупой сентенцией:

– Но ведь твоя гибель будет отмщена! Преступники – наказаны. Справедливость восторжествует!

– И что? – удивился я.

 – У меня на том свете банковские счета жиром обрастут? Или, может быть, я воскресну?

– Вы почему только о себе думаете? – удивился он.

– А о ком мне еще думать? – возразил я. – Когда я двину кони, остальные для меня станут глубоко фиолетовы. Как и высшая справедливость. И прочие ерундовинки этой жизни. Меня будет только одно волновать – чтобы черви кушали меня не больно.

– А вы, оказывается, циник и эгоист, – заметил Балабанов.

– Конечно, – я не стал запираться.

 – Большинство людей в этой жизни – циники и эгоисты.

– Значит, по-вашему, я эгоист? – он усмехнулся с чувством превосходства себя надо мной. – Вы ошибаетесь. Я работаю во благо общества. Я делаю мир чище и лучше.

– Боже! – я вытаращился на него. – Только не говорите мне, что вы это всерьез, а то я начну плакать и утону в собственных слезах. Я – общество? Таки да, я думаю, что я – общество. Вы говорите мне, что работаете в мое благо.