Волк-одиночка

А что ей, глупой бабе, еще остается думать, когда целую неделю о благоверном ни одной весточки?

– Ну, позвонить можно, предупредить, – нерешительно проговорил он.

– Чушь, – отрезал я. – Допустим, позвонишь ты ей – и что скажешь? Дорогая, я уезжаю в командировку? Она ведь у тебя не дура, знает, что у таксистов командировки случаются так же часто, как у осла – веснушки. Или ты скажешь правду – что останешься на неделю у меня? Она – высоси мне глаз, если это не так – опять-таки решит, что ты завел себе любовницу, а я предоставил вам квадрат.

Потому что для нее это будет самое простое и логичное объяснение твоего исчезновения. И тогда она придет сюда и разнесет к чертям собачьим все мое жилище. Картина, уверяю, будет не из самых веселых.

– Тогда что мне делать? – убито выдохнул Ян.

Вот этим даром убеждения я сам себе и нравлюсь, причем с каждым годом все больше. У меня нет ни одного знакомого, которого я хоть когда-нибудь хоть в чем-нибудь не убедил. Хотя бы ради спортивного интереса.

Хобби называется.

– Проще всего поехать домой, – подсказал я.

– И что я там скажу?

– Что тебя каток с дорогой перепутал. Или что с Земли свалился, потому что она круглая и мокрая. В общем, соври что-нибудь. Хотя можешь и правду сказать. Но учти – это чревато. Рискуешь больше не выйти на работу – жена не пустит.

– А синяки?

– Что синяки? Синяки при тебе останутся, кому они, нахрен, нужны.

– Я не про то. Дома же перепугаются до смерти.

– Послушай, Ян, – попытался вразумить я его.

 – Они испугаются синяков. Но это ненадолго – через пару часов привыкнут. А вот если ты на неделю зависнешь у меня, то их испуг будет длиться ровно неделю. Овчинка выделки, сам понимаешь, не стоит.

Литовец был не совсем согласен со мной, а может, даже совсем не согласен, это я по глазам видел. Но мое медоточивое красноречие, как Ниагара, способно убедить кого угодно. И Ян не устоял. Он тяжело вздохнул, подержался за щеку, проверяя – на месте ли, нет, – и промямлил с видом приговоренного:

– Наверное, ты прав.

Все-таки баба. Ревнует и все такое. Поди, объясни ей. Хорошо, я поеду. Только чуть в себя приду. Но с этими гадами надо что-то делать, а то ведь они половину таксопарка замордуют.

– Запросто, – согласно кивнул я. – Какие у тебя по этому поводу будут предложения?

– Какие, на хрен, предложения? – удивился Ян. Вот так всегда: языком трепать – все мастера, и каждый норовит обругать окружающее.