Трое в преисподней, не считая мертвецов. Не спрашивай, по ком звонит колокол – он звонит по тебе

Ее ноги в прямом смысле были отрезаны от туловища и лежали в снегу, чуть поодаль.

«Над ней жестко поиздевались», – пронеслось в голове Лисичкиной. – «Кому и как нужно насолить, чтобы вот так умереть?»

– С этим разберется местная полиция и детективы. Нам надо…

– Светлана, – перебил ее Виктор, – мы не сможем улететь, пока убийцу не найдут.

Светлана стояла, как вкопанная. Теперь понятно, почему люди были недовольны. Сегодня они не попадут домой. Лисичкина была взбешена. Почему кто-то сделал это именно сейчас? Почему нельзя было убить ее завтра? Или несколько дней назад? Она так хотела улететь из этого ужасного города, а теперь просидит тут как минимум еще один долгий день.

– А если его не найдут сегодня?

Виктор задумался. Он следователь, работает в полиции, и сам занимался подобными вещами.

– Возможно, я могу…

– Нет! – крикнула Лисичкина и взяла в свои руки крепкие плечи высокого Виктора.

– Даже не думайте. Ни за что!

Снегирев продолжал смотреть на телевизор, где показывали интервью полицейского, но его голос сливался с шумом посетителей в аэропорту, и Виктор ничего не расслышал.

– Послушайте. Ведь я профессионал своего дела. Возможно, я мог бы помочь им. Дело бы пошло быстрее, и мы смогли бы улететь раньше.

– Нет, – ответила мгновенно женщина.

– Да.

– Виктор!

– Это мой долг, Светлана.

Она долго молчала, смотря в его карие холодные глаза, лишенные всякого чувства, кроме напористости и твердости характера.

– Что ж, – с горечью сказала она, – в таком случае, я не пойду с вами, Виктор Снегирев.

Светлана убрала руки с его плеч.

– Желаю вам удачи, – она развернулась и прошла по аэропорту к очереди на самолет.

– Да что с ней такое? – пробормотал Уткин и удивленно посмотрел на Снегирёва, чуть приподняв голову.

– Упрямство. Пошли.

Виктор, незаметно ухмыльнувшись, развернулся и направился к выходу из здания аэропорта, минуя шепчущихся раздраженных путешественников, о чем-то бесконечно друг с другом переговаривавшихся, разбрасываясь короткими отрывистыми репликами.

Всех сейчас, конечно, занимало это действительно жесточайшее преступление, и Виктор сочувственно осознавал, какая ответственность сейчас ляжет на полицейских, и как сильно на них будет давить начальство и еще больше – общественность, для которой это не только повод для обсуждений и размышлений, но и спусковой крючок, порождающий всеобщий страх и раздражительность.