Трое в преисподней, не считая мертвецов. Не спрашивай, по ком звонит колокол – он звонит по тебе

Девушка наконец остановилась, уперлась руками в кровоточащие колени и попыталась отдышаться, опустив голову.

– Господи, да что с вами? – воскликнул Виктор, подбегая к незнакомке и подхватывая ее за локоть. – Что произошло?

– Я… бежала… думала, не успею… – девушка едва находила в себе силы, чтобы сказать пару слов, и Снегирёв повел ее в полицейскую машину, которая, нагретая, словно ждала этого часа. Лисичкина с ужасом для себя отметила, что на ногах у девушки были резиновые зеленые сланцы, какие обычно носят на пляже.

В автомобиле, окутанная объятиями тепла и полицейских курток, девушка смогла связано заговорить:

– Боже правый… Я, как узнала, что вы тут, сразу кинулась из дому, я на другом конце улицы живу. Все всполошились, понятно, почему. Моя мама, храни ее Господи, пару дней назад уехала в город за продуктами, и вот, ни ответа, ни привета!

– Вы почему в полицию не сообщили? – возмутился Мажит, водрузив свои смуглые лапищи на пухлые плечи опешившей девушки, но Елисеев вовремя отвел его в сторону.

– Да какая полиция! У нас тут связь ловит раз в несколько месяцев, а вы говорите, полиция. Никто даже не знает, наверно, что тут люди живут все еще.

– Спокойно, спокойно… Сейчас-то вы в полицию очень удачно обратились. Расскажите нам подробно, что произошло в тот день, когда уехала ваша мать.

Виктор поближе подвинулся к девушке, разместившейся на заднем сидении, с другом стороны от нее сел Сергей, держа наготове блокнот с лазурными блестящими водопадами.

– Она уехала три дня назад. – Плечи девушки тряслись от мороза, даже куртка ее не согревала. Виктор на минуту подумал, что это не холод виной, а крик души, выходящий через дрожь.

– Значит, вы три дня живете одна?

– Ну, как… У меня есть молодой человек, он пытается помогать.

– Расскажите все с самого начала. Как вас зовут и сколько вам лет? – торопливо проговорил Сергей.

– Меня зовут Елена, мне двадцать три. Я живу здесь с самого детства, но раньше люди у нас не пропадали. Моя мать… – девушка начала плакать, хлюпая носом, что мешало продолжению рассказа.

– Лена, прошу, расскажите нам все, что знаете, иначе мы не сможем помочь, – Виктор приобнял дрожащую девушку своими мощными руками, и ей, казалось, стало легче.

– Моя мать никому не сделала зла. Она была красивая и добрая женщина. Мужчинам всегда нравились ее глаза.