Заповедь любви

С правой стороны от входа со стены смотрели на него глаза Николы Чудотворца, все остальные фрески вместе со штукатуркой были сметены взрывом при сносе колокольни. От ведущей на верхние ярусы лестницы уцелели под самым потолком несколько развороченных ступенек, еще удерживаемых какой-то неведомой силой в стене винтового хода.

То ли Волгострой взрывчатку экономил, то ли сроки поджимали, но таких полузатопленных зданий над Рыбинским морем вздымалось множество: храмы и постройки Леушинского и Афанасьевского монастырей, Югской пустыни, колокольня церкви села Роя и множество других…

Для помнивших Шексну и Мологу капитанов они были своего рода навигационными знаками.

А может, с этой целью и оставил их Волгострой – когда еще все судовые ходы необходимым количеством бакенов да створ разметят, а по колокольням уже сейчас, хоть и приблизительно, но ориентироваться можно.

Лейтенант считал себя человеком неверующим, атеистом, но, переступив порог затопленного храма, воровато оглянулся по сторонам и торопливо трижды перекрестился на Николу – вреда не будет, а польза, может, какая и выгорит.

Внутри здания вода не доходила выше колен, но была опасность распороть сапоги осколками стекла или гвоздями, поэтому передвигался Евгений Иосифович медленно, с осторожностью. Подойдя к остову лестницы, взялся правой рукой за свисающую сверху скрученную полоску железа, подтянулся, перехватился чуть выше левой рукой, упираясь ногами в стену, подобрал тело вверх и перебросил на нижнюю ступень лестницы. Из-под бедра выскользнула и осыпалась вниз штукатурная крошка, сверху донесся беспокойный крик чайки. Лейтенант прополз по опасным ступенькам чуть выше, поднялся на ноги. Дальнейший путь наверх не представлял сложностей.

Спустя пару минут Евгений Иосифович поднялся на заваленный обломками кирпичных стен третий ярус колокольни. Взобравшись повыше, чтобы ничто не заслоняло обзора, достал из висящего за спиной футляра бинокль, приложил его к глазам и принялся квадрат за квадратом осматривать расстилающуюся внизу поверхность водохранилища.

С восточной стороны километров на двадцать море было чистым до самого Пошехонья. Ближе к берегу виднелись небольшие по площади всплывшие со дна островки торфа, над которыми кружили стаи чаек, да выступавшие из воды руины Покровской церкви. Чуть севернее – островок поросшей лесом земли. На северо-востоке взгляд цеплялся за поднимающиеся над водой голые стволы деревьев и остов колокольни Довшинской церкви.