Нуар. Книга Кенрий

Неясными мне туманные фразы вроде «знать правду» и «однажды и ты узнаешь обо всем» меня смутно тревожили, но я попыталась выбросить это из головы.

Послышался скрип лестницы, и через минуту в комнату вошел Лаф и остановился у двери, опираясь плечом о косяк.

– Ну, что она написала? – спросил он совершенно будничным тоном, словно мы с Иладрис не виделись неделю, а не много лет.

– Иди сюда, – я поманила его рукой, призывая сесть рядом, – Иди!

Он послушно приблизился и присел на кровать рядом со мной.

Я, не в силах удержаться, краем юбки утерла набежавшую слезу и уткнулась лбом в плечо друга.

– Я так счастлива… – мой голос дрожал, как желтый лист на осеннем ветру. Лаф нежно погладил меня по голове.

– Все хорошо, малышка. Нам больше не зачем расставаться. Теперь мы всегда будем вместе, обещаю.

– Я так счастлива…

– Давай посмотрим, что тебе передала сестра, хорошо? – Лаф обратился ко мне, словно к заплаканному ребенку, мягко улыбаясь. Я, кивнув, подала ему лиловую коробочку, и он, открыв ее, извлек на свет медальон.

Медальон с выгравированной на нем кошечкой. Она смотрела на меня своими крошечными рубиновыми глазами, словно впивалась в самую душу. Подцепив ногтем застежку, я попыталась открыть его, но это оказалось отнюдь не так уж просто. Лишь пару минут спустя проржавевшее от старости крепление поддалось. Может быть, Иладрис что-то спрятала в нем? Иначе зачем…

Но внутри ничего не было. Ни записки на клочке бумаги, ни других крошечных предметов.

Лишь… Приглядевшись, я с трудом различила гравировку на внутренней стороне крышки.

«Мериадрис».

В переводе с фноранского – «Прощение». Вначале я прочитала слово как «Илладрис», потому что оно пишется похожими рунами, но это определенно было слово «Прощение». Ведь Иладрис пишется как «Воздаяние». А Манис – как «Милосердие». Как же давно я не встречалась со своим родным языком, что практически разучилась читать…

Но что же Иладрис имела в виду, когда сказала «это было большим испытанием для меня – знать всю правду»?…

Лаф медленно передал подарок мне, и я повернулась к нему спиной, подобрав волосы.

Он осторожно перекинул цепочку и застегнул.

– Лаф… – произнесла я тихо, теребя медальон в руке, – Можно задать тебе один вопрос?

– Ну конечно!

– В тот день, четыре года назад,… Те люди ведь приходили за мной!

Лаф неожиданно помрачнел.

– Да. Но мне бы не хотелось сейчас об этом говорить.