Реконструктор

– Не называй его найденышем, – нахмурилась женщина. – Он Серг, мой сын.

– Зельда… – Грег бросил взгляд на нахмурившуюся подругу и, махнув рукой, взял гвоздь из стоявшей рядом коробки и одним точным ударом вогнал его в шатающуюся ножку табурета.

– Грег, – Зельда неожиданно ласково обняла мужчину за плечи, заставив того удивленно на нее посмотреть. – Грег, дорогой мой, я все ведь прекрасно понимаю, и… Серга не вернешь, но, знаешь… гляжу на парня, и сердцу легче как-то, душе спокойно.

– Зель… – Грег усмехнулся.

 – Не мели чепухи, он ведь не игрушка, немного оклемается и уйдет. У него, поди, своя семья, своя мать…

– Наверное… – женщина тяжело вздохнула. – И все же, пока он здесь, я впервые за многие годы почувствовала себя живой. Он ведь действительно похож на моего Серга, прямо в груди екает, – ведовство какое-то…

Грег согласно кивнул – действительно, сходство было. Он видел старую фотографию Серга и не мог с этим не согласиться. Найденыш тоже высокий, стройный, подтянутый, с черными как смоль волосами, и если его одеть в форму имперских аэронавтов, то сходство с фото будет практически полное.

Правда, у сына Зельды лицо все же чуть более узкое и нос немного картошкой, а у незнакомца нос тонкий, прямой, с небольшой горбинкой, да и скулы пошире.

– Ладно, пойду его позову. – Грег отложил молоток и, поднявшись, направился к трактору.

«Надо же, трактор на паровой тяге или что-то подобное». Сергей вздохнул. Что-то похожее он видел только в земных музеях, да и то лишь в виде объемных проекций.

Где же он все-таки оказался? Это явно не земная колония, ибо подобное технологическое падение даже представить себе трудно. Хотя, с другой стороны, космическая экспансия Земной Федерации насчитывает уже более пяти веков, и первые десятилетия после изобретения ныркового двигателя она проходила довольно сумбурно, так что некоторые старые колонии или их остатки находят до сих пор, но все равно… Сергей усмехнулся.

Во-первых, во всех найденных поселениях даже спустя столетия местные жители говорили на каком-нибудь из земных языков, а порой и на дикой их смеси – зачастую состав колониальных кораблей был многонациональным, – но все равно их можно было понять.

Здесь же ничего знакомого – ни одного слова.

А ведь в вузе специально для подобных случаев вгоняли в мозг целую тучу полумертвых языков, так что в принципе он с легкостью мог говорить не только на английском, китайском или русском, но и на древнейшей латыни.