Поколения. Лоскутный мир

– Смотрю очухался, – подошедший Малышев оперся спиною о фальшборт, скрестил руки на груди, окинул Максима насмешливым взглядом и, хмыкнув, поинтересовался: – Ну и что это было, может объяснишь?

– Ты про что? – скосил на него глаза Крамов.

– Да про то самое. Про вчерашнюю «Эпическую битву космо Давида и четырехрукого Голиафа», или нет… «Поединок странствующего рыцаря и злой супермакаки». А может…, – он пощелкал пальцами. – Вот: «Бой храброго космолетчика с коварным инопланетным монстром». Тебе как больше нравится? Мне вот второе импонирует, есть в этом что-то такое…с налетом древности и благородности.

– Язвишь? – поинтересовался Максим.

– Не без этого, – хмыкнул Александр. – А заодно пытаюсь понять, какого хрена ты творишь? Макс, у тебя совсем крыша поехала, или так, частично?

– Тебе честно?

– Желательно.

Максим вздохнул и, стараясь не смотреть в глаза друга, пожал плечами.

– Не знаю, просто накатило что-то… Правда не знаю.

– Блин! – Малышев впечатал себе ладонь в лицо и, проведя ею вниз, проворчал: – Мужику сорок с хвостиком лет, прошел огни воды и медные трубы, но глянь, до сих пор у него «накатывает».

Крамов поморщился.

– Саш, заканчивай, самому тошно, да и поплатился за глупость, до сих пор все болит, – он снова поправил съехавшую с плеча перевязь. – Лучше скажи, как у нас там дела?

– Дела? – Малышев отвернулся, сложив руки на фальшборт и несколько минут молчал, смотря на бегущую внизу воду, затем вздохнул и вновь повернулся к Максиму.

– Так и знал, что ты не просто так пришел.

Крамов сжал зубы и, оттолкнувшись здоровой рукой от палубы, вскочил на ноги, невольно поморщившись от взорвавшейся в боку поганой «бомобчки» неожиданной боли. Секунду стоял неподвижно, прислушиваясь к внутренним ощущениям, затем удовлетворенно кивнул и подошел к внимательно смотревшему за ним Малышеву.

– Пару дней и буду в норме, – сказал он, становясь рядом и с улыбкой подмигивая сидевшей в позе лотоса Киме, которая при первом его движении сразу же приоткрыла глаза, проводила его «сонно-прищуренным» взглядом, улыбнулась в ответ и вновь закрыла их, впав в неподвижное состояние, которое сама она называла «режимом простоя».

– Да как тебе сказать, – Малышев провел растопыренной пятерней по растрепанным встречным ветром отросшим волосам, зачесывая их назад.