Небеса подождут

Помню, что я был женат и что у меня была дочь Маруська. Помню, как я попал под машину. Всё помню. А ведь такого не может быть. Или небесная канцелярия ошиблась, дала сбой и моя память при переходе не очистилась, а сохранила прежние воспоминания? Нет, это бессмысленно и глупо, этого просто не может быть! Это всё сон. Дурацкий, нелепый сон! Всё! Хватит! Пора просыпаться!

Я пытаюсь закричать, но из горла вырывается только писклявый детский плач. Женщина трясет меня сильнее.

– Don’t cry, honey!

Я умолкаю.

Женщина перестаёт меня трясти и опускает обратно в кроватку.

– Sleep, darling!

Я закрываю глаза. Спать! Спать! И ещё раз спать! А утром я проснусь и буду с улыбкой вспоминать этот кошмарный сон.

***

Наступило утро. Но мой кошмарный сон не кончился. Он приобрёл новые краски, новые ощущения. И вместе с новыми образами и эмоциями передо мной мельтешили те же расплывчатые лица и протянутые руки. Моё сознание содрогалось от разговоров на чужом непонятном мне языке.

Желудок наполнялся жидкостью, весьма отдалённо напоминавшей молоко. И как только можно кормить людей такой дрянью? Неужели нет нормальной еды? Я бы с большим удовольствием сейчас съел обыкновенную котлету с картошкой или макароны с колбасой, но в моём положении выбирать не приходилось. И я питался безвкусной мутной смесью, которую периодически желудок отказывался воспринимать и фонтаном извергал его обратно. А если не извергал, то через некоторое время смесь выходила из меня с обратной стороны в виде так называемой детской неожиданности. После таких манипуляций меня вынимали из кроватки, разматывали, протирали влажными салфетками и, замотав обратно в пелёнки, клали обратно.

За такими забавами я и коротал время. Ел, спал, снова ел и снова спал.

Время шло. Я уже без всякого сопротивления воспринимал своё нынешнее состояние. Не смирился, не подчинился. Просто принял всё, как есть, в тайне надеясь, что рано или поздно это закончится. Перемежал однообразные унылые дни с воспоминаниями о прошлой жизни и ждал.

А время шло. Дни сменялись днями, недели неделями. Наконец-то меня высвободили из пелёнок, оставив свободными руки и ноги. Теперь я мог размахивать ими в любом направлении. Я даже мог ногой достать до рта! Было прикольно и весело! Я уже не плавал в тумане, а отчётливо различал окружавшие вещи и лица. Правда лиц было только двое – мужчина и женщина. Наверное это были мои новоявленные отец и мать.