Небеса подождут

Выдыхалась Маруська под утро и как будто ни в чём не бывало, мирно засыпала, подсунув под щёку крохотный кулачок. Разбитая, измученная Аня, переводила будильник на полчаса позже, подкатывалась ко мне под бок, чтобы через пару часов вскочить и спешно, пока маленький изверг не проснулся, приняться за повседневные дела – уборку, готовку, стрику, глажку.

В моё дежурство Маруська не буянила. Наевшись, сразу засыпала под монотонное укачивание и тягучие колыбельные. И я засыпал вместе с ней. Сидя у кроватки, склонив голову на руку, качавшую колыбельку.

Голова сползала, я просыпался. Спит? Спит. А если ей и не спалось, то Маруська умилённо пялилась на меня и мило улыбалась беззубым ртом. Затем зевала, закрывала глаза и уже до самого утра меня не беспокоила.

Аня удивлялась.

– Почему у тебя она всю ночь спит, а мне не даёт ни минуты покоя?

– Наверное потому, что я ей больше нравлюсь, – отшучивался я.

– Не льсти себе, – в тон мне отвечала Аня. – А то будешь сам стирать её грязные пеленки…

– Велика важность! И постираю…

– Чтобы я потом за тобой перестирывала? Ну уж нет! А если при тебе она ночами спит, то можешь дежурить каждую ночь…

– Без проблем.

И я дежурил каждую ночь у Маруськиной кроватки, тем более что выспаться она мне давала. У нас с неё был негласный уговор – я совал ей на всякий случай бутылку с молоком, убаюкивал и сам ложился спать. Маруська за ночь не просыпалась ни разу. Утром мы находили беззаботно спящего ребёнка и рядом с ним пустую бутылочку.

Как то меня отправили в командировку на пару дней, и Маруська принялась за старое. Изводила Аню своим писком, прихотями и бессонными ночами.

– Скорей бы папа твой приехал, – жаловалась Аня, пытаясь на руках укачать непослушное создание. – Я бы хоть день выспалась по-человечески.

Папа, то есть я, приехал и Маруська снова стала образцовым ребёнком.

Но, не смотря на всяческие перипетии, хронический недосып и усталость этот маленький человечек стал для нас чем-то большим, чем просто родная душа.

Мы уже не представляли себе своё существование без этой перепачканной кашей мордочки, без развешенных по всей квартире пелёнок, без этого забавного и умиляющего агуканья. А когда Маруська начала ползать, мы вместе с ней радостные и довольные ползали по полу, строили баррикады и шалаши из подушек и покрывал, разбрасывая вокруг вещи и игрушки.