Записки доктора Легри. Книга вторая

– Помню в дни моей молодости…

Слушать это было невыносимо, и я от скуки стал глазеть по сторонам. Валентина потянулась к блюдцу с лимоном и нечаянно опрокинула рюмку. Старуха вскричала:

– Безрукая! И когда ты научишься хорошим манерам? Столько времени на тебя потратила и все без толку! Тупица!

Валентина пулей выскочила из оранжереи. Я и Элен вскочили со своих мест.

– Простите, госпожа Кламмт, но мы вынуждены вас покинуть.

– Вы из-за Валентины? – равнодушно спросила старуха. – Так это ерунда! Не обращайте внимания!

– Нет, – я потащил Элен к выходу.

 – Просто мы забыли об одном деле. Совершенно из головы вылетело…

Я чувствовал, что Элен сейчас сорвется и выскажет этой самодовольной тетке все, что она о ней думает. И я не ошибся.

– Я никогда не вмешиваюсь в чужие дела! – Элен негодовала. – Но вы повели себя очень некрасиво.

– Вы это о чем? – недоумевала госпожа Кламмт.

– Нельзя же так кричать на человека, если он по нечаянности задел рюмку. Это с каждым может произойти.

– Я не вижу в этом ничего такого, – невозмутимо прошамкала старуха.

– А я вижу! – негодовала Элен. – Вы постоянно третируете Валентину. Не даете ей покоя.

– Это она вам рассказала?

– Нет! Я сама все слышала. В пансионате не настолько толстые стены.

– Надо попросить переселить меня подальше, – старуха налила себе коньяка, выпила. – Подальше от таких, как вы.

– Что вы имеете против нас?

– Элен, не стоит, – я пытался избежать нежелательного конфликта. – Пойдем.

– Нет, Шарль! – не унималась Элен.

 – Я никуда не пойду! Так что вы имеете против меня?

– Лично против вас ничего, – старуха смаковала лимон. – Но я не люблю людей, которые суют нос, куда не следует.

– А я не люблю людей, – в тон старухе сказала Элен, – которые мнят себя превыше всех!

– На вашем месте, милочка, – старуха словно пропустила мимо ушей замечание Элен, – я бы больше присматривала за своим мужем.

– А при чем тут мой муж?

– Он относится к той категории, которые представляют себя добропорядочным семьянином, заботливым, порядочным по отношению к жене.

Но стоит появиться смазливой мордашке и от былого ничего не остается.

– Вы это на что намекаете? – моя честь была затронута.

– На свою племянницу, – старуха криво усмехнулась. – Я же видела, как вы строили ей глазки.

– Я? Строил ей глазки?

– Вы. Если бы не присутствие жены, вы бы были с ней не прочь и переспать.

– Знаете! – вспыхнул я. – Это переходит всякие рамки дозволенного.