Вирус Зоны. Фактор человечности

Ну ладно ты, молодая идеалистка, а боссы ваши куда смотрят?! Вас же после этого закроют, к гадалке не ходи! И это как минимум! Такие вещи в эфир пускать просто нельзя!

В противовес распалившемуся и чуть ли не брызгающему слюной Бояринову Лариса держалась совершенно спокойно.

– Почему? – спросила она, не повышая голоса.

– Потому что ты задеваешь слишком много серьезных фигур! И бросаешься заявлениями, которые, на минуточку, подпадают под статью о распространении в обществе панических настроений! Хочешь, обрисую тебе твои ближайшие перспективы?

– Было бы любопытно послушать! – Лариса уже внутренне закипала, но пока еще сохраняла спокойный тон.

 – Только без истерики, пожалуйста, и покороче, а то скоро начнется!

– Если даже вашу контору не закроют, – почти выплюнул Бояринов, – тебя уволят точно, возможно, даже с волчьим билетом! Это при самом лучшем раскладе. А при худшем могут в тюрьму отправить!

Лариса усмехнулась.

– Ты в своем репертуаре! И это называется «без истерики»? – На язык просились новые ядовитые слова, но девушка предпочла их проглотить, иначе полемика здорово затянется, а из-за криков Антона не будет слышно телевизора.

 – Надеюсь, с мрачными прогнозами все? Потому что я хочу посмотреть, как моя программа выглядит со стороны.

Антон как-то сразу и вдруг сдулся. И место уставшей ярости в нем заняла глухая тоска.

– Вот почему ты такая упрямая, Лара, а? Почему никого не слушаешь?

Вместо ответа Лариса просто включила громкость на телевизоре.

– Ладно, – сквозь зубы процедил Бояринов. – Как хочешь! Только в следующий раз, если попадешь в передрягу или тебе понадобится поддержка, ко мне можешь не обращаться!

«Да когда ты мне вообще в последний раз помогал?!» – чуть не вырвалось у Ларисы, в которой вновь встрепенулась обида. Но девушка совладала с собой: меньше всего ей сейчас были нужны выяснения отношений. От некогда пылавших между ними чувств давно уже почти ничего не осталось. Видимо, это с самого начала не стоило начинать.

И не только из-за разницы в возрасте, хотя то, что Антон на пятнадцать лет старше, все же имело значение. Главное в другом: не было понимания, единомыслия. Сейчас их отношения представляли собой даже не тлеющие угли – это был пепел. Еще чуть теплый, но пепел. Только способности причинять друг другу боль они не утратили. В стадию полного равнодушия ситуация еще не перешла. Иначе не было бы этих ссор и не колола бы порой внезапная обида.