Зона: перезагрузка. Топь

– С чего вы взяли?

– Просто от вашего вида, док, молоко сразу бы скисло, даже в холодильнике, – пояснила оперативница.

Ответом ей был полный непонимания взгляд, и Хомчик сокрушенно махнула рукой:

– Забудьте, проехали. Вы, кажется, хотели поговорить.

– Конечно, – он кивнул. – Мне нужно вам кое-что показать. Вот, смотрите. – Эдуард повернул к ней монитор, весь экран которого занимала карта мира, на которой горело несколько огоньков.

– Что это, док?

– Все известные нам на данный момент пробужденные Обломки.

– Шесть штук?

– По последним данным – да. Два у нас, совсем рядом.

– Таганай и Белоярка, – кивнула Алина.

– Остальные за границей. США, Северная Дакота; Канада, Британская Колумбия; Северная Африка, Эфиопское нагорье и Китай, провинция Хубэй.

– Ну, я примерно в курсе, и что?

– А то, что со времен пробуждения Белоярского Обломка ни с одной из Зон не было таких проблем, как с Таганайской.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Белоярская присмирела почти сразу же, с заграничными коллегами мы держим постоянный контакт.

Уровень ментальной активности почти у всех на тридцать процентов ниже, чем у Таганайской, уровень агрессии – вообще несопоставим. Истребители… за границей даже толком не знают, что это такое. Разве что по нашим материалам.

– Не может быть! – изумилась Хомчик.

– Увы, может. Аномалии есть, да. Измененных – тоже определенное количество. Но жертв, если сравнивать с первыми несколькими часами существования Белоярской Зоны и со всей историей Таганайской, грубо говоря, нет.

– И у вас есть этому объяснение?

– Пока нет. Равно как и приказу, который спустили нам сверху.

– Не применять стан?

– Да.

– Ну, вы же ученый, док. Разве не вы первый должны ратовать за то, чтобы изучать неизвестное, а не уничтожать его?

– За казуистику вам пятерка, капитан Х… Алина. Одно дело я, ученый сухарь, у которого ни семьи, ни друзей. Другое – власти, которые вроде как за население отвечают. В Златоусте погибли двадцать тысяч человек, из которых больше половины превратились в истребителей.

Таганайская Зона ведет себя как первые, дикие – Краснотайгинская, Печорская, Муромо-Владимирская и, долгое время, Питерская. Она чрезвычайно опасна. И в свете этого указание не трогать ее выглядит по меньшей мере странным.

Оперативница смотрела на Прохоренкова с изумлением: за несколько минут этого разговора он произнес больше слов, чем за предыдущие два года в сумме.