Зона Посещения. Протокол «Чума»

Все, кроме меня… и Монаха, который не сводил с нее пристального взгляда. Вернее, я так думал, что не сводил – капюшон скрывал его лицо, и с тем же успехом он мог задумчиво смотреть на закатный пейзаж за ее спиной и думать о вечном, но мне почему-то так не казалось.

– Хетер! – выкрикнул я, все еще стараясь держаться в рамках игрового образа. – Успокойся, милая! Здесь все свои.

На мгновение она перевела взгляд на меня и глухо проговорила:

– Ты ошибаешься!

И прежде чем кто-нибудь успел хоть что-то сказать или сделать, перевалилась через парапет и рухнула в полную завывающего ветра тридцатиметровую пропасть.

Лезвием гильотины рухнула тишина. Шок, охвативший нас, просто убил все звуки. Игра, едва начавшись, перестала быть игрой и забрала жизнь Хетер. Безмолвие и неподвижность а-ля восковые фигуры уже готовы были смениться криками и паникой, когда от винтовой лестницы раздался знакомый зычный голос:

– А, вот вы где, детки? Все, хватит играть, идите за мной!

Мы обернулись. У лестницы стояли трое, и тот, что впереди…

– Папа?! – воскликнул я удивленно.

Тут все разом зашумели, начали размахивать руками, пытались что-то объяснять, кто-то бросился к перилам, женщины сорвались на рыдания, но все остановил грозный окрик отца:

– Молчать! Смотреть на меня и слушать мой голос!

Резкая команда подействовала как хлыст надсмотрщика на рабов. Никто из нас даже не подумал ослушаться, и все снова повернулись к отцу. Только что бушевавшие во мне отрицательные эмоции словно смыло сильной струей воды.

– Слушайте. Меня. Идите. За. Мной.

Я улыбнулся. Мне стало спокойно-спокойно. Чувство такого комфорта и безопасности я испытывал, пожалуй, только в раннем детстве. То, чего хотел отец, показалось единственно правильным. Идти за тобой? Ну конечно, папа. Как скажешь.

Интерлюдия 3. Дневник неизвестного (Девятый год метеоритного дождя)

20 ноября.

Меня мучает совесть. Я не хотел этого, правда. Просто так получилось неудачно. Моя ошибка. Не рассчитал. Кстати, я анализировал собственные эмоции после произошедшего. Мне показалось, что я слишком спокойно все воспринял. Это могло бы означать изменение сознания, то есть то самое, чего я всеми силами хотел бы избежать. Остаться человеком для меня – не самоцель. Тем более что это, строго говоря, утопия.