Зона Посещения. Протокол «Чума»

Зачем – толком объяснить не можете. Убиваете незнакомого человека ножом. Убийства при этом не отрицаете, упираете на самооборону. Против безоружного, объявляя его Измененным. Очень удобно, знаете ли, учитывая, что у нас нет апэбээровского оборудования и проверить ваши слова мы не можем. Но факты против вас. А факты – упрямая вещь, – вновь вворачивает он под конец свою, очевидно, любимую присказку и, довольный, умолкает.

«Сами вы… упрямая вещь, – хочется сказать мне. – Тупая и упрямая. Предмет, а не человек».

Но мысли эти я все же оставляю при себе. А говорю другое:

– А причины смерти хозяев квартиры вы установили? Зуб даю – никаких следов насилия! Их что, по-вашему, тоже я убил? И как, интересно? Магией, глазом дурным или духом нечистым? А может, меня Измененным объявите? Только это, простите, проверяется – нет во мне паранормальных способностей ни грамма. Как вы все эти казусы объяснять будете? Или пренебрежете как мелочью несущественной?

– Не пренебрежем. Все проверим и установим, даже не сомневайтесь, – вступает в разговор капитан.

Взгляд у него острый и неприятный. Он куда умней и опасней рыжего. – Только и вам кое-что объяснить придется. Вы тут все на убитого киваете. Но ведь это в вашей руке был зажат аэрозоль с неустановленным веществом и в вашей сумке найдены шприц и ампула с еще одним неустановленным веществом. В вашей, а не в его. – Он эффектным жестом фокусника извлекает из ящика стола названные улики и ставит их передо мной. – Что скажете, гражданин Калитвинцев? Это не дух нечистый и не глаз дурной, а вполне материальные химические соединения. Интересно, если передать их АПБР, что они установят?

Вот тут они меня прижали. Плохо дело – отправят ведь и проверят. Стан и антинова – это, конечно, не кровь Измененных, но от пяти до десяти я за них схлопочу, не напрягаясь.

– Это не имеет отношения к убийству. – Знали бы они, чего стоит мне сохранить спокойное выражение лица! – У меня контракт с лабораторией. Я должен доставить эти вещества туда.

– Какая лаборатория? Где? – мигом реагирует старлей.

Качаю головой:

– Я давал подписку о неразглашении.

– Своим запирательством, Калитвинцев, вы сами наскребаете проблем себе на хребет. Факты…

Он бы, наверное, снова напомнил мне про упрямую вещь, но его прерывают – заходит конвойный и, склонившись к уху капитана, что-то тихо ему говорит. Лицо того, доселе хмурое, сразу проясняется, но, похоже, для меня эта радость означает только новые проблемы.